Кирилл

Отцы и дети

2008-11-21T13:51:18Z

Был свидетелем спора – отца и сына. Отец был резок, беспощаден. Сын пытался возражать, но отец не слушал его. Отца не смущало мое присутствие, казалось, ему даже нравилось, что я все это слышу. Он и мысли, видимо, не допускал, что все это мне не приятно. Обращаясь уже ко мне, он доказывал никчемность своего сына. Он приводил какие-то аргументы, все более распаляясь. Я думал, что мое молчание его остановит, но он, напротив, стал кричать на сына, думая, что и я разделяю его точку зрения.
Сын сидел молча. Затем он закурил. «Немедленно брось курить»! Сын неприязненно смотрел на отца, продолжая курить.
– Ты, видно, и не заметил, как подрос твой сын. Ему ведь уже двадцать пять. Он уже взрослый человек.
Отец – мой давний приятель, да и сына я знал с пеленок. Мне и раньше приходилось слышать резкости отца по отношению к сыну, но свидетелем столь сильного его раздражения я был впервые. Причина гнева отца была смехотворна и, потому, меня поразил этот поток бессмысленных обвинений по отношении к сыну – бездарность, никчемность интересов, высокопарные рассуждения о «несоответствии эстетических взглядов духу времени», об «эмоциональной нищете». Здорово сказано. Расспросить бы по подробней об этом отца.
«Да пошел ты». Сын встал, собираясь уходить.
«Кирилл, ты слышал»?! И тут отец бросил фразу, рассчитанную на мою поддержку: «Никита никогда не сказал бы тебе такое».
Сын огрызнулся с порога: «Не знаю, что сказал бы тебе Никита, будь ТЫ его отцом».
– Нет у твоего сына никаких несоответствий. Это мы с тобой уже не соответствуем духу времени.
Мне симпатичен его сын. Он закончил институт, в отличие от отца, и уже два года работает в какой-то серьезной организации. Он давно обошел своих родителей и интеллектуально и духовно. Откуда такая неприязнь отца? Наверное, это даже не неприязнь, а что-то другое. Меня всегда поражает - откуда эта вера некоторых отцов в свое безусловное превосходство. В чем же их превосходство? Неужели непонятно, что в этом быстротекущем времени и жить и воспринимать все надо уже иначе. Понять, что интересы детей не менее значимы, чем те, которые были у нас в том, другом времени. Да и наши сегодняшние интересы своими корнями прорастают из другого времени, из прошлого.
Уже почти год прошло с тех пор, как в какой-то передаче Швыдкой очень лестно отозвался о молодежи и Т. Толстая с возмущением заметила: «Как же можно восторгаться этими дебилами!» С тех пор я не могу без раздражения видеть ее лицо, которое слишком часто появляется на телеэкране. Меня всегда раздражали ее самомнение и категоричность, а теперь еще и проявилась ее воинствующая неприязнь к молодежи.
Откуда все это. Я думаю, что это упоение властью над своими детьми. Всегда оставаться «над». А злость и раздражение появляются из неизбежной потери этой власти. Эта надутость смешна. Она проистекает из-за невозможности жить в новом темпе. И гораздо проще опорочить все молодое и непонятное, чем принять и постараться понять.
Мне всегда больно смотреть или читать в дневниках, как дети стремятся побыстрее вырваться из родительского гнезда. Нет, я не имею в виду раздельное проживание – это нормально. Речь о другом - о минимизации контактов. Потому, что родители уже «достали».
К счастью бывают и другие семьи, в которых взаимное уважение лежит в основе семейных отношений.

Может быть, я не прав в своих суждениях?

kir_guschin @ 2008-08-25T20:50:00

2008-08-25T16:51:28Z

Спасибо всем, кто приехал к нам на вторую годовщину Никиты.
Спасибо, что помните. Спасибо за то, что мы не одни.
Приезжайте в любое время. Мы всегда вам рады.

kir_guschin @ 2008-07-17T22:39:00

2008-07-17T18:51:23Z

Пишет Sauil (saui1)
@ 2006-07-14 17:48:00

"чего-то приехал в универ, а тут почти никого! :-("

Это последняя никитина запись в его ЖЖ. http://saui1.livejournal.com/285672.html Почему-то 14-го у меня не хватило духа написать об этом.

Последующие два месяца я помолчу. Наступают страшные дни. Хоть и два года прошло с тех пор, но все очень остро для нас.

kir_guschin @ 2008-06-20T08:15:00

2008-06-20T04:39:49Z

Расцвел куст каприфоли http://www.ljplus.ru/img4/k/i/kir_guschin/Kaprifol.JPG

kir_guschin @ 2008-06-02T22:18:00

2008-06-02T18:19:56Z

Когда начинаешь задумываться над тем, чем наполнена сейчас моя жизнь, то становится очевидной необходимость каких-то кардинальных перемен. Так жить нельзя. Нельзя жить только гнетущими воспоминаниями. Это подсказывает элементарная логика. Но мое повседневное поведение не подвластно логике. Все чем я сейчас занят – нелогично, абсурдно, порой, глупо. Я никогда раньше не совершал столько импульсивных поступков, как сейчас. Поступков, продиктованных не здравым смыслом, не логикой, а порывом, как результат каких-то воспоминаний, видений. Даже оживленно беседуя, я с периодичностью в несколько минут возвращаюсь в прошлое, которое с неослабевающей остротой своими воспоминаниями, даже звуками, вырывает меня из текущего времени. Причин тому много – затронутая тема, отдельные фразы, иногда услышанная мелодия – одним словом, все, что может вызвать ассоциации с той прошлой нашей счастливой жизнью. Вот почему я с трудом переношу на себя совершенно разумные рекомендации наших друзей по восприятию окружающего мира.

Я и ЖЖ завел, чтобы завязать какие-то контакты с людьми. Но мои проблемы отпугнули читателей. Хотя сам по себе дневник дал положительные результаты. Это мой «живой», молчаливый собеседник. И все же, дневник оказался недостаточно эффективен с точки зрения снятия постоянного внутреннего напряжения. Начинаешь верить, что это не пройдет никогда. Не ослабнет и острота воспоминаний.

Да, мы оба прекрасно сознаем, что сейчас мы переживаем некий переломный момент – когда понимаешь, что от реальной жизни никуда не деться, но прошлое никак не отпускает. И мы нашли единственный, как нам кажется, выход – жить настоящим, не отпуская прошлого. Прошлое навсегда останется с нами, но надо научиться с этим жить. Возможно, мне какое-то время не стоит сюда писать. Я не могу пока серьезно рассуждать на другие темы. Да и просто серьезно думать ни о чем другом все еще не могу.

kir_guschin @ 2008-05-05T19:16:00

2008-05-05T15:23:40Z

Наш новый дом
http://www.ljplus.ru/img4/k/i/kir_guschin/Nash-domik.JPG
Одному дому двести лет, другому два года.
http://www.ljplus.ru/img4/k/i/kir_guschin/Dva-doma---2.JPG
http://www.ljplus.ru/img4/k/i/kir_guschin/Balkon.JPG

kir_guschin @ 2008-05-05T18:37:00

2008-05-05T14:41:55Z

Нашел единственную фотографию, где мы вместе.

Нет ни одной более поздней. Никита не любил, чтобы его фотографировали.
http://www.ljplus.ru/img4/k/i/kir_guschin/my.jpg
Так и не осилил пересылку фотографий в ЖЖ, только адрес картинки проходит.

О нашей медицине. О врачах.

2008-05-04T19:23:15Z

От гемцентра до роддома, где родился Никита, не более трехсот метров. Я подъехал к роддому, подошел к тому месту, где тогда стоял под окнами. В те дни я ежедневно приезжал туда. Наташа подходила к окну и мы что-то кричали друг другу. Уже на следующий день после рождения Никиты Наташа крикнула мне: «Никита очень красивый мальчик». Только мать может увидеть в ребенке, возраст которого всего один день, его красоту.

Я пешком дошел до гемцентра. Всего триста метров. Подошел к окнам реанимации, встал у того окна. Там, за этим окном оборвалась его жизнь. Никита прожил всего 8204 дня.

Поднялся наверх. Проходящий мимо меня медперсонал здоровался со мной. Мое лицо им было знакомо. Но, я думаю, меня никто не узнал. Ведь прошло уже полтора года. Все те страшные дни постоянно в нашей памяти. Но сейчас, здесь, в двух метрах от того места, где … , я думал о врачах, о нашей медицине. О разных врачах, о неодинаковом отношении их к своей профессии.

Я прекрасно понимаю, что мое отношение к нашей медицине не может быть объективным. Но есть моменты в моей жизни, которые, как мне кажется, все же, позволяют мне рассуждать на эту тему без затаенной злобы и проклятий. Даже пережив смерть отца, который умер в больнице нелепо, после, всего лишь, перелома ноги, и смерть брата, умершего тоже в больнице из-за не оказания ему своевременной помощи (это, по несчастью, случилось 23-го февраля и врачей не удалось найти на их рабочих местах), я не потерял уважения к врачам, сохранившегося и по сей день.

Много раз я сталкивался с героическим отношением медработников к своей профессии. Лидия Ефимовна Спиченко – их дом в Лесном городке находится рядом с нами. Неоднократно я был свидетелем того, как она в любую погоду, в любое время суток уходила из дома, что бы кому-то помочь. Помню, как она прибежала на пруд и на моих глазах вернула к жизни утопленника. Лидия Ефимовна буквально жила в стремлении помочь каждому.

Валентина Сергеевна Волкова – хирург. Наташа давно знакома была с ней. Валентина Сергеевна вышла замуж и им негде было жить. Мы предложили им жить у нас. Вечерами, после операции, которую она проводила днем, каждые пол часа она звонила в клинику и справлялась о состоянии больного. Если что-то тревожило ее, она тут же, иногда ночью, выезжала на такси в 1-й мед. Никто и не пытался ее остановить. Вся ее жизнь в течении почти года проходила у нас на глазах. Полное отрешение от всего личного. Она и сейчас по-прежнему живет в том же ритме. Жизнь ее пациентов, это то, что составляет смысл ее существования.

Как-то так получилось, что среди наших друзей много врачей - помимо Валентины Сергеевны еще восемь хирургов и один кардиолог. Все с ученой степенью. Говорю это только по тому, что, зная их, и постоянно видя их перед собой, я не могу, даже в мыслях, проклинать медицину. Все они – удивительные люди. Честные, понимающие все недостатки отечественной медицины, открывшие перед нами все ее стороны, даже самые не приглядные.

Да, это было страшно, услышать из их уст, что смерть Никиты – не фатальный, неизбежный исход, а цепь преступных халатностей, что объявленный нам диагноз –выдумка, прикрытие бездарности некоторых врачей. (Фатальность в другом – все наши друзья в июле, августе 2006-го года разъехались в отпуска). Но я об этом уже писал ниже, и не буду здесь повторяться. Речь сейчас о другом.

Прежде чем продолжить, скажу еще об одном. Там, в гемцентре, в те страшные дни мы увидели много настоящих врачей, людей, готовых пожертвовать многим, ради иллюзорной, абсолютно нереальной возможности спасти Никиту после чудовищных хирургических манипуляций. Для них не было ни выходных, ни явно не преодолимых трудностей, ни протеста вышестоящего начальства, считавшего, что всю борьбу за жизнь Никиты пора прекратить, что все это слишком дорого для гемцентра. Их стремление бороться до конца не имело препятствий.

Прошло полтора года. Все происходившее тогда приобрело сейчас в наших глазах несколько иную окраску.

Уже через две недели я описал все происходившее в больнице и друзья помогли разместить этот материал в НИГМЕ. Было очень много откликов. В том числе и от сотрудников гемцентра. Много было откликов от студентов-медиков. Абсолютное их большинство извинялось перед нами за существующие порядки в медицине, за уровень их образования, за то, что распространилась практика покупки экзаменов и, даже, дипломов. Что профессура на лекциях не редко рассказывает о своей последней поездке в Грецию, а не о изучаемом предмете. Молодежь понимала, что их профессиональное развитие не соответствует необходимым требованиям.

Некоторые сотрудники гемцентра представили событие тех дней, как фарс. «Чудовищное неуважение к родственникам, чудовищная черствость, надуманные запреты».

Стоп.

Видимо, мы что-то не понимаем. Неужели действует такой страх перед верхами? Не пускали то в реанимацию к Никите вы. Не пускали, зная, что этот запрет придуман. Но так велели сверху. Совершая подвиг (как мы это себе представляли) в профессиональном исполнении своих обязанностей, вы совершенно спокойно потворствовали проявлениям дикости тех, кто стоял выше. Это потом вы давали оценку «ИХ» действиям. А тогда, в те дни, разве вы сами не реализовывали эти дикие проявления, стоящих выше? Что же получается? Мы работаем прекрасно и вполне профессионально, но помалкиваем, когда стоящие наверху откровенно халтурят. А ведь за этой халтурой нередко чья-то жизнь. В медицине это так.

Почему врачи так неохотно признают ошибки своих коллег? Что за этим стоит? Страх, оказаться на их месте?

Повсеместно муссируемая мысль о нашей бесплатной медицине – бред. Вы подсчитывали какие мы платим налоги? 25% с доходов предприятий и 13% с нашей зарплаты. Мы уже за многое заплатили. Вас не смущает, что любой, даже средний врач уже давно получает много больше, чем высококвалифицированный ученый? Один врач в разговоре со мной произнес страшные слова: лечить бесплатно – аморально. Бесплатно - это, значит, сверх своей достаточно высокой зарплаты не брать денег у больных. Уверен, врач перестал быть врачом, как только он взял деньги у больного. Дальше он становиться на путь выуживания денег любыми, даже самыми мерзкими способами. Врачи запугивают, врут, придумывают страшные диагнозы, лишь бы сорвать побольше денег.

В стране, все еще, очень много действительно ВРАЧЕЙ, но вот эта жадная, пока еще малочисленная пакость опорочила всю профессию. Я преклоняюсь перед теми, кто честно продолжает лечить и ненавижу этих чванливых уродов, думающих не о здоровье пациента, а о своем кошельке.

Можно поздравить врачей с величайшим достижением отечественной медицины – скоро не будут рассматриваться судебные иски, связанные с врачебной ошибкой. Можно предвидеть к чему это может привести.

kir_guschin @ 2008-04-02T21:17:00

2008-04-02T17:20:05Z

2-Я ЧАСТЬ

Сезанн, из-за удивительной скупости своего отца, почти всю свою жизнь провёл в бедности. Но это его совершенно не угнетало. Зато он мучительно переживал отчуждение и непонимание. Даже его самый близкий друг, великий писатель Франции Эмиль Золя, не признавал искусства Сезанна. Писатель дружил со всеми импрессионистами и прекрасно знал и ценил их творчество. Известно множество его восторженных высказываний, посвящённых работам Клода Моне, Ренуара, Писарро, Дега, Эдуарда Мане, но не Поля Сезанна. В своем романе «Творчество» он описал путь художника, посвятившего жизнь поиску своего пути, но лишенного таланта. В герое романа легко угадывался Сезанн. Поль после опубликования этого романа порвал всякие отношения с Золя.

Не только Золя, но и большинство художников, современников Сезанна, не понимало его творчество. Может быть, за исключением Писсарро. Не поняли его творчество и те, кто позже провозгласили себя последователями Сезанна. Это Матисс, Бернар (так же как и Золя, друг его детства), Пикассо, многие постимпрессионисты и далее художники-модернисты двадцатого века.

Для того, чтобы понять, почему десятки художников видели в творчестве Сезанна начало зарождающегося модернизма, нужно подробнее рассмотреть его метод письма.

«Линия Сезанна очерчивает всякий отдельный объем с постоянно меняющейся степенью интенсивности; иногда она достигает совершенной графической ясности, а иногда, наоборот, сводится к неясному и случайному элементу между двумя отчетливыми знаками цвета, иногда она исчезает полностью», - писал о искуссве Сезана Джек Линдсей. Для Сезанна линия – это не столько контур предмета, сколько линия, разграничивающая цветовые пространства. Если изображаемый объект имеет тот же цветовой оттенок, что и фон, то зачастую линия, ограничивающая предмет, отсутствует.

Сезанн имел особую технику наложения теней между объектами. По свидетельству Бернара, Поль «начинал с легкой тени, наносил пятно, покрывал его другим, большим пятном, затем третьим, пока все эти цветовые градации, перекрывая друг друга, не вылепливали цветом форму предмета». Таким образом, тени, которые разделяли объекты, одновременно и объединяли их. Картина превращалась в продуманное изменение цветовых форм.

Синий цвет – доминирующий цвет на большинстве полотен Сезанна. Сам Сезанн писал: «Синий цвет более богатый и интенсивный, чем небесная голубизна. Синий цвет дает другим цветам их вибрацию, поэтому необходимо вводить в картину определенное количество синевы». Фактически из синевы состоит атмосфера, в природе она всегда окружает предметы. Синева тем больше входит в предметы, чем дальше они изображены к горизонту. Может быть, знаменитые картины Пикассо так называемого «голубого периода» его творчества, навеяны именно этой техникой Сезанна? Способ употребления синего цвета у Сезанна не походил на использование этого цвета импрессионистами. Они синеву использовали всюду, меняя теплые оттенки на холодные. Сезанн же настаивал на том, что предмету следует оставлять его собственные цвета. «Синеву он употреблял лишь в качестве стимулирующего элемента и никак не в качестве поглощающего активного вещества» (Бернар).

«Независимо от того, был ли предмет красным, зеленым или коричневым, желтым, розовым или белым, все тени были для Сезанна голубоватого оттенка, основанными на синем цвете. Поэтому он начинал писать мотив с разложения синего по всем местам, где полагалось быть теням, что и образовывало основу всей композиции. Наложив синий, он начинал модулировать его контрастами, если это требовалось, или распределяя естественные цвета предметов. Поэтому он мог взять темно-красный или ярко-зеленый, глубокий коричневый или легкие оттенки охры и положить их вплотную к синему. Одновременно Сезанн добавлял глубину в тени, накладывая поверх первых легких мазков голубого более темные оттенки синего цвета, и так до тех пор, пока из теней постепенно не начинали вырастать определенные формы» (Джек Линдсей).

Представители нескольких направлений живописи первых десятилетий двадцатого века взирали на Сезанна как на своего предшественника. Сезанна и импрессионистов причисляли задним числом к родоначаль-никам авангардизма. Однако позиция искусства Сезанна была противоположна импрессионистам. Он отошел от импрессионизма именно из-за его ограниченности, не найдя в нем возможности для создания всеобъемлющего искусства, связанного в каждой своей точке с природой. «В основу своей работы Сезанн положил ощущения. Остальное служило ему лишь фундаментом, голым скелетом. Он всегда рисовал свои формы с натуры и никогда не обращался к чисто геометрическим абстрактным построениям» (Джек Линдсей).

Знаток творчества Сезанна Лионелло Вентури считал, что ряд особенностей техники Сезанна побудил молодых художников использовать его идеи в новой живописи. «Контур Сезанна, - писал Вентури, - то появляется, то исчезает, иногда он обрывается резкими мазками, а иногда оказывается сильным и толстым и гармонизирует свою твердость с эффектом дальности».

Сезанн использовал геометрические формы как одно из средств, один из приёмов отражения в искусстве действительности. Но отдельный приём ещё не определяет творческого метода. Выхватив отдельный приём в чистом виде в отрыве от художественного замысла Сезанна, художники нового поколения выхолостили его и, превратив в самоцель, полностью отошли от реализма. Спекулируя на авторитете Сезанна, они пытались придать значимость своим предельно формальным полотнам.

Молодых художников восхищало в Сезане равновесие, простота, суровость и величие. Все кубисты, которые представляли себе художественный образ в отрыве от реальности, в виде абстракции, считали, что нашли свои абстракции в принципах Сезанна. И.С. Куликова в своей книге «Философия и искусство модернизма» писала, что «вопрос об использовании художником отдельных приёмов не может решаться отвлечённо от его общих эстетических позиций. Один и тот же приём может служить самым противоположным целям». Эффект деформации у Сезанна - наклонённое блюдо, искажённая геометрия стола - не снимает, а, напротив, усиливает восприятие реальности. У кубистов же деформация служит инструментом отрыва от реальности и доведена до кричаще искажённых форм.

Прочитав о методах работы Сезанна и ещё раз просмотрев картины, поражаешься его мастерству. Небольшая картина «Автопортрет» из московского музея им. Пушкина. Какими минимальными средствами достигнута выразительность! Нет морщин, но есть возраст. Чувствуется пристальный, изучающий взгляд, но нет характерных «бликов» в глазах. Написано всё в той же характерной излюбленной гамме цветов: серо-зелёной, оранжевой с охрой. Те же тона, что и на его пейзажах. Но тут не земля, не зелень листвы - живое тело. Густая седина бороды, могучий лоб. Или его картины «Курильщик», хранящаяся в том же музее, и «Курильщик трубки» (Эрмитаж)? На них нет ни одного поверхностного эффекта, ни единой подробности ради правдоподобия. Не вьётся дымок из трубки, зажатой в зубах человека, сидящего, опершись на руки у стола. Те же серо-зелёные и оранжевые тона. Всё второстепенное и случайное здесь отброшено. На заднем плане первой картины можно различить портрет жены художника, а на второй картине виден натюрморт, написанный Сезанном двадцатью годами ранее. Сезанн использовал этот приём, нередкий в европейском изобразительном искусстве девятнадцатого века. Крышка стола в «Курильщике» нарочито приподнята вверх, так же как и блюда на многих его натюрмортах. Этот приём широко будет позже использоваться модернистами.

Сериям картин «Курильщик» созвучны картинам серии «Игроки в карты». Всего известно пять полотен на эту тему с пятью, четырьмя или двумя фигурами. Поль, наблюдая за игроками в карты, обратил внимание на их сравнительную неподвижность, которая позволяла ему длительное время изучать играющих. В картинах Сезанна этих двух серий появляется мрачность и таинственность. Изображенные люди нередко меланхоличны и задумчивы. Необходимо заметить, что в конце жизни Сезанна начала волновать тема смерти. Его личные переживания вписывались в общую тенденцию роста интереса к мистицизму, который охватил большую часть французского общества конца девятнадцатого века. В картинах «Игроки в карты» Сезанна привлекло противоборство двух человек, погруженных в игру и подчиненных картам. Игроки по своей воле вверили свои судьбы ходу карточной игры.

На самой большой картине из серии «Игроки в карты» (коллекция Бернса, Пенсильвания) изображено пять фигур. За столом сидят трое мужчин, а за игрой наблюдают маленькая девочка, глядящая в карты через плечо одного из игроков (возможно, ее отца), и курящий трубку человек, который стоит на заднем плане. На стене рядом с ним висит картина в рамке. Горшок, несколько трубок и пышные складки драпировки справа заполняют пустое пространство и придают картине ощущение объемности.

В музее Метрополитен в Нью-Йорке представлен, видимо, более ранний вариант предыдущей картины. На картине четыре фигуры (нет девочки). Если поставить эти две картины рядом и сравнить, то создается впечатление, что на второй картине изображена более спокойная игра. Может быть игра только началась. На первой же картине чувствуется напряженность. Лица игроков сосредоточены, а игрок, сидящий напротив нас, явно в волнении.

Еще три почти идентичные картины «Игроки в карты» с двумя фигурами (Галерея Института Кортолда, Лондон, и Музей Орсэ, Париж) изображают совершенно спокойно играющих игроков. В них нет объемности, характерных для предыдущих двух версий с несколькими фигурами, но есть какая-то насыщенность и таинственность. Довольно темный фон нечеток. Основные детали картины размещены, насколько возможно, симметрично, бутылка посередине между двумя мужскими фигурами является выражением центральной оси. Игроки одеты в контрастные пиджаки: один – в холодный синий, другой – в теплый желтый с охрой. Теплые тона и в скатерти на столе и в ярко-красном пятне в верхнем крае холста (Галерея Института Кортолда, Лондон). Заметны некоторые отступления от «естественности»: к примеру, ноги у игрока, сидящего слева, непомерно длинны.

Удивительно выразителен игрок, сидящий справа (Музей Орсэ, Париж). Для него как будто остановилось время. Совершенно спокойный, целиком погрузившийся в собственные раздумья человек. Неподвижное лицо выписано светящимися оранжевыми красками, глубоко посаженный глаз изображен всего лишь одним коричневым мазком. Эта картина явилась результатом долгой работы над темой игроков в карты и курильщиков и по праву считается одним из наивысших достижений творчества Сезанна. В произведении гармонично слились пурпурные, синие, черные, красновато-коричневые и охряные тона. Полотно создает таинственную и немного мрачную атмосферу.

Картины Сезанна восхищают меня своим мастерством. Однако, всматриваясь в них, совершенно не чувствуешь волнения. Его пейзажи необитаемы. В его картинах нет ни улыбки, ни слёз, ни дуновения ветра, - одно лишь суровое торжество логики. Всё мгновенное, преходящее он отбрасывал. Красочное богатство мира он свёл к нескольким сильным, простым тонам. В музее, отойдя от суровых полотен Сезанна, радуешься картинам Клода Моне с их богатством красок, который часами мог выжидать, чтобы уловить луч солнца и занести его на полотно. Утро, полдень, вечер - всё это так ощутимо у Моне. Мне очень нравится Ренуар с его удивительно жизнерадостными, одухотворёнными картинами. Даже у постимпрессионистов, которые многое взяли от Сезанна: Поля Гогена, Винсента Ван-Гога, Тулуз-Лотрека - больше света, больше жизни.

Сезанн говорил: «По моему мнению, нельзя подменить собой прошлое, можно лишь прибавить к нему новое звено». Для нового поколения художников - Анри Матиса, Пабло Пикассо, Амедео Модильяни, Сальвадора Дали - живопись Сезанна и была тем новым звеном, которое добавилось к достижениям импрессионистов.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Алпатов М.В. Немеркнущее наследие. - М.: Просвещение, 1990

2. Антонова И.А., Данилова И.Е. и др. Государственный музей

изобразительных искусств имени Пушкина. Альбом. - М.: Изобразитель-

ное искусство, 1977

3. Волков Н.Н. Композиция в живописи. - М.: Искусство, 1977

4. Волынский Л. Зеленое дерево жизни. - М.: Детская литература, 1978

5. Западноевропейская живопись. Каталог 1. Италия, Испания, Франция,

Швейцария. Под редакцией В.Ф.Левинсона - Лессинга. - Ленинград:

Аврора, 1976

6. Золя Эмиль. Творчество. - М.: Художественная литература, 1981

7. Куликова И.С. Философия и искусство модернизма. - М.: Политическая

литература, 1980

8. Лаллеманд Генри. Сезанн. Образы великого художника. - Минск: Белфакс,

2001

9. Лапшина Н. Мир искусства. - М.: Искусство, 1977

10. Левитин Е.С. Государственный музей изобразительных искусств имени

Пушкина. - Ленинград: Аврора, 1989

11. Лидсей Джек. Поль Сезанн. - Ростов на Дону: Феникс,1997

12. Ненарокова И.С. С веком наравне. - М.: Молодая гвардия, 1997

13. Николаев Е.Г. Шедевры живописи музеев СССР. Выпуск 4. - М.: Госзнак,

1980

14. Перрюшо Анри. Жизнь Сезанна.- М.: Радуга, 2001

15. Популярная художественная энциклопедия. Под редакцией Полевого В.М.-

М.: Советская энциклопедия, 1986

16. Русакова Р. Поль Сезанн. Образ и цвет. Альбом. - М.: Изобразительное

искусство, 1970

17. Суслов В.А. Музей Метрополитен, Нью-Йорк. - М.: Изобразительное

искусство, 1983

18. Чегодаев А.Д. Статьи об искусстве Франции, Англии, США 18-20 вв.- М.:

Искусство, 1978

19. Da Cézanne a Picasso 42 capolavori dai musei sovietici. Milano. Electa Editrice. 1985

20. Мишель Хуг. Сезанн. – М.: ООО « Издательство АСТ», 2001

kir_guschin @ 2008-04-02T20:52:00

2008-04-02T16:55:17Z

Если у вас есть дети старшего школьного возраста, то, может быть, кому-то пригодится очень хороший реферат о Поле Сезанне, написанный Никитой в 11-м классе. Есть еще реферат по Физике

1- я часть

Реферат

На тему

«КРАСОЧНОЕ БОГАТСТВО МАТЕРИАЛЬНОГО МИРА В ТВОРЧЕСТВЕ ПОЛЯ СЕЗАННА».

Ученика 11 класса

Гущина Никиты

Учитель Фишелева Б.Б.

КРАСОЧНОЕ БОГАТСТВО МАТЕРИАЛЬНОГО МИРА ТВОРЧЕСТВА ПОЛЯ СЕЗАННА

Весной 1874 года группа художников, чьи картины вот уже много лет отвергались официальным парижским Салоном, устроила собственную выставку в центре Парижа на бульваре Капуцинок. Были выставлены картины Клода Моне, Огюста Ренуара, Камилла Писарро, Альфреда Сислея, Эдгара Дега, Берты Моризо, Поля Сезанна.

Как писал Огюст Ренуар: «В Париже едва ли наберется пятнадцать любителей искусства, которые способны признать художника без одобрения Салона». Распространённое понятие «салонный» возникло именно на почве парижского Салона, где серьёзное и глубокое искусство было не в почете. Новое течение в живописи публика называла «страшной мазней» и ходила на выставку посмеяться. Журналист Луи Леруа в своей откровенно издевательской статье назвал эту группу художников импрес-сионистами. Наибольшим нападкам с его стороны подвергалась картина Клода Моне «Впечатление» («Impression»). Именно с его легкой руки за новой группой художников закрепилось это определение - импрессионисты.

В своем романе «Творчество» писатель Эмиль Золя, описывая ежегодный парижский Салон, отметил, что его посетители в основном – «праздная легкомысленная толпа, нуждающаяся только в смазливости форм и праздности красок, но никогда не в истине». Во Франции середины прошлого века салонная живопись, полная ложного пафоса, служила нарядным занавесом, за которым скрывалась действительность, полная противоречий.

Для того, чтобы хотя бы в нескольких словах охарактеризовать художественные достижения импрессионизма, необходимо обратиться к творчеству Эжена Делакруа и Гюстава Курбэ – непосредственных предшественников импрессионистов. Делакруа впервые показал, что тень получает дополнительную окраску от находящихся по соседству предметов. Писательница Жорж Санд в своей книге «Впечатления и воспоминания» рассказывала, как Делакруа в разговоре с Шопеном сравнивал музыку и живопись, звук и цвет.

«Гармония в музыке, - говорил он, - основана не только на отдельных аккордах, но и на соотношении аккордов между собой. То же самое относится и к живописи».

Тут Делакруа взял голубую диванную подушечку и положил ее на красный ковер. Ковер стал отсвечивать синим тоном, переходящим в фиолетовый, а низ подушечки словно плавился в алом.

«Каждый предмет в контакте с другим, - продолжал он, - дает и получает отблеск цвета». На этом простом примере он продемонстрировал своим собеседникам «закон рефлексов».

Помимо открытия «закона рефлексов» Эжен Делакруа является родоначальником нового подхода в живописи, который отличался страстностью, душевным подъёмом. С его холстов словно веет ветром, взволнованным движением. Не случайно в любой книге об импрессионистах можно найти иллюстрацию картины Делакруа «Свобода, ведущая народ». На этой картине нет ни строгого «рафаэлевского» рисунка, ни уравновешенности, ни изящества. Но невозможно смотреть на эту картину без волнения.

Художественный принцип Гюстава Курбэ сам же он выразил предельно ясно: «Надо писать то, что видишь в действительности, а не то, что хотел бы видеть». Живопись Курбэ – неприглаженная, грубая, мужицкая, дерзкая была абсолютно отвергнута Салоном. Но многих молодых художников она привлекала своей реалистичностью. Именно творчество Эжена Делакруа и Гюстава Курбэ побудило молодых прогрессивных художников задуматься о том, что нужно искать новые пути в живописи.

Мне трудно кратко охарактеризовать художественные достижения импрессионистов, но можно попытаться показать, что импрессионизм - абсолютно необходимое звено в цепи достижений культуры.

Великие художники отличаются от подражателей тем, что они используют наследие прошлого лишь как фундамент, на котором надо построить нечто свое, новое, еще небывалое. Пушкин не смог бы написать своего «Онегина» языком Ломоносова. Нельзя рассказывать о современной жизни с помощью оборотов речи давно минувших дней. Язык живописи, как и язык литературы, неизбежно меняется с течением времени. Живопись Курбэ нравилась молодым художникам. «Он видел мир глазами крестьянина и писал его кистью профессора», - говорил Эдуард Мане. Но в живописных приемах Курбэ предпочитал держаться старины. Его «язык», величественный и тяжеловесный, уходил в прошлое. Новые слова предстояло еще найти.

Ничто в искусстве не возникает на «голом месте». Если представить себе, что искусство – это длинная бесконечная цепь, то звенья ее выкованы в течение многих столетий и, наверное, народами всей Земли. Импрессионизм – это те новые слова, тот новый современный язык, на котором должны были говорить молодые художники, развивая идеи Делакруа и Курбэ. Импрессионизм – новое звено в этой непрерывной цепи.

Имя Сезанна часто упоминается в связи с историей импрессионизма, но его связь с импрессионистами была временной. Сезанн выставлялся с этой группой художников лишь дважды, во второй раз – на их третьей выставке в 1877 году ( «Салон, 1877»).

Ключ к пониманию стиля письма Сезанна лежит в его характере, который начал формироваться еще в глубоком детстве. Поль родился в провинциальном городке Экс эн Провансе на юге Франции. Его отец, Луи Огюст, начал свою трудовую жизнь с работы ремесленником, занимаясь изготовлением шляп. Впоследствии он стал одним из богатейших банкиров города. Многие считали его выскочкой. Острый язык, полные сарказма речи не способствовали появлению у него друзей. Семья жила очень замкнуто. Склонность Поля к искусству сильно раздражала отца. Все это наложило свой отпечаток на характер Сезанна, сделало его замкнутым, необщительным, порой раздражительным. Работы Сезанна отражают черты его личности - как человек и художник он был страшно одинок. По сути дела именно это помогло ему выработать свой творческий стиль.

Поля и его друга Эмиля Золя, также уроженца Экса, интересовало все романтическое, лиричное, декадентское. Когда Поль в 1861 году наконец получил разрешение отца продолжать обучение в Париже, первая попытка прижиться в столице оказалась неудачной. Его раздражало в жизни парижских художников буквально все: их стремление работать вместе, их споры о живописи и литературе. Впоследствии Клод Моне вспоминал: «Наши споры оттачивали наш ум, заряжали нас энергией на многие недели вперед». Моне также отмечал, что когда появлялся Сезанн, он окидывал всех презрительным взглядом, забивался в угол и, казалось, не проявлял ни малейшего интереса к дискуссии. Услышав какой-либо аргумент, который раздражал его, он резко поднимался с места и уходил не попрощавшись. Только через год Поль пересилил в себе эту общую неприязнь к богемной жизни. Победила потребность ежедневной работы в Лувре и в других музеях Парижа.

Копируя старых мастеров, Сезанн постоянно искал свой стиль, свою манеру. Несмотря на его близость с импрессионистами, и особенно с Писарро и Моне, а позднее с Ренуаром, его никогда не занимал их преувеличенный интерес к эффектам света, их чрезмерное доверие к впечатлению. Маленькие точки яркого цвета, так любимые художниками-импрессионистами, не интересовали художника. Главными в его картинах не были свет и атмосфера, которые пытались запечатлеть его коллеги. Не раз он провозглашал, что для художника свет не существует, - во всяком случае для него. В отличие от друзей-импрессионистов, он избегал изображения современной жизни, предпочитая классические пейзажи и натюрморты. Сезанн искал внутреннюю сущность природы, а импрессионистов более интересовало изображение внешних эффектов. Именно поэтому его пейзажи не изображают определенного времени года, у людей на его портретах мало индивидуальности, а предметы повседневного обихода на натюрмортах кажутся неестественными.

Сезанн никогда не следовал каким-либо системам импрессионистов. Он отказался от широких закругленных мазков кисти, перейдя на стиль, в основе которого лежат узкие продолговатые мазки, накладывающиеся один на другой слои краски. Сезанн разработал свою технику цветовых пятен, каждое из которых отличается от других своей цветовой гаммой и направлением движения кисти. Внешне эта техника напоминает мерцание света у импрессионистов. Многочисленные параллельные мазки, короткие, но довольно широкие покрывают картину словно паутина. В книге Генри Лаллеманда «Сезанн» представлены несколько картин, в которых на всем холсте Сезанн применяет одну и ту же технику. Это «Пейзаж с тополями», «Утренний вид Эстака», «Пруд в Жа-де-Буффан».

Листва деревьев, поверхность воды и даже камень и деревья выписаны одними и теми же мазками, а различия между ними выражаются только цветом. Слои краски немного толще там, где изображены стволы деревьев, трава и небо.

Эта техника письма хорошо видна на картине «Берега Марны», хранящейся в пушкинском музее. Н.Н. Волков в книге «Композиция в живописи» на примере этой картины говорит о ритмике линий, ритмике цвета, ритмике ударов кисти. «Прием ритмической штриховки Сезанна, - отмечает он, - объединяет листву и ее отражение в воде, деревья и мостик».

Живя в Париже, Сезанн часто выезжал за город и писал среди других пейзажей и виды реки Марны. На картине «Берега Марны», как и во всех пейзажах художника, нет людей. Но человек присутствует в картине опосредованно - через свою деятельность. Справа виден одиноко стоящий дом с небольшими хозяйственными постройками. Слева - внушительный мост с массивными каменными опорами. Противоположный к зрителю крутой травянистый берег реки по диагонали устремляется вдаль, где реку пересекает мост. На спокойной поверхности воды отражаются деревья, здания, небо и опоры моста. Не считая небольшого красного пятна крыши дома, на картине преобладают только три цвета: голубой, зеленый и оранжевый. Для Сезанна это очень характерно – на большинстве его полотен использованы только эти три цвета. Иногда даже два – оранжевый и голубой, а оттенки переданы сочетанием этих цветов.

Нужно отметить, что для Сезанна предметы, которые он изображал, имели глубинное значение. Он ценил фрукты и цветы, как часть природы, а в домашней утвари, такой, как кувшины, кружки и бутылки видел мастерство человеческих рук.

На некоторых натюрмортах снова и снова появляются одни и те же предметы, всякий раз в другом окружении, раскрывающем все новые их грани. Тот же кувшин с цветами и ту же драпировку, что и на картине «Яблоки и апельсины» (музей Орсэ, Париж), можно увидеть и на «Натюрморте с драпировкой и кувшином с цветочным узором» (Эрмитаж, Санкт-Петербург). В обеих картинах используется интересный прием. Если внимательно посмотреть на блюдо в центре на «Натюрморте с драпировкой...», то кажется, что оно вот-вот упадет. Сам стол как бы перекошен. С помощью подобных приемов Сезанн пытался придать изображаемым предметам осязаемость и реальность.

Один знакомый Сезанна в 1898 году рассказывал, как тот составляет натюрморт: «С необычайным вкусом задрапировав стол скатертью, Сезанн разложил фрукты так, что их цвета засверкали: серое к красному, желтое к голубому… Он наклонялся то в одну, то в другую сторону, поворачивал их под разными углами и даже иногда подкладывал под них монетки. От того, с какой тщательностью он это делал, было понятно, как радовала картина его глаз».

Именно в натюрмортах особенно ярко проявилось красочное богатство мира Сезанна, таких, например, как «Персики и груши» (ГМИИ им. Пушкина, Москва). «Предметы в натюрмортах художника обладают какой- то первозданной свежестью. Глиняная посуда в них говорит не только об огне домашнего очага, но и о пламене, способном превратить вязкую глину в материал твёрдый и крепкий, фрукты заставляют думать не столько о душистой мякоти плода, сколько о сущности тех сил, что сумели придать нечто общее форме яблока или груши, капле того, из которого образовалась земля. Все эти явления соизмеримы и равнозначны в искусстве Сезанна, потому что и сам человек, «мера всех вещей», также принадлежит природе, живёт её законами. В натюрмортах Сезанна пространство строится особенно сложно, оно «смято», насыщенно скрытой пульсацией отношений изображённого предметного мира. Его формы увидены как бы под несколькими углами зрения; собранные, «сжатые» вместе, они ещё как бы перемещаются под напором скрытых внутренних сил.» (Р. Русакова).

Картина «Персики и груши» была создана в 1888 году. Тогда же им была написана картина « Пьеро и Арлекин» (ГМИИ им. Пушкина, Москва). «Художник использовал здесь в качестве сюжета два персонажа итальянской комедии масок, два сценических характера. Эти персонажи являют собой вечный конфликт мечтательно-бездеятельного и демонически-активного начала. Однако для Сезанна литературная канва не имела решающего значения, главным были для него поиски художественно-пластического решения.

Трико Арлекина, покрытое красными и черными ромбами, призвано по традиции итальянского театра символизировать игру языков пламени на черных углях, дематериализовать его фигуру. Но в картине она кажется особенно крепкой и плотной, как бы выточенной из какого-то твердого и упругого материала. Эта упругость является основным качеством пластической характеристики фигуры Арлекина. Контраст к Арлекину являет фигура Пьеро. Его поза более статична, а белый балахон и шляпа кажутся отлитыми из гипса». (Р. Русакова)

В своих поздних работах художник достиг нового качества цвета и формы; его картины стали основательнее, серьезнее и даже таинственней. Талант и мастерство, огромная сила абстракции поздних работ Сезанна оказали огромное влияние на молодых художников таких, как Анри Матисс и Пабло Пикассо.

В картинах Сезанна после 1890 года появляется мрачность и таинственность. Изображенные люди нередко меланхоличны и задумчивы. Это, видимо, следствие всеобщего непонимания его творчества. Любой художник, ищущий свой путь в искусстве, оказывается в определенной изоляции. Как писал в своем дневнике художник Делакруа, «результатом независимости является изоляция». Французский поэт Шарль Бодлер, друживший с импрессионистами и хорошо знавший их жизнь, говорил об «одиночестве личности, затерянной в пустыне огромного перенаселенного города». Он прежде всего имел в виду независимых художников конца двадцатого века. С непониманием и удручающей бедностью приходилось бороться большинству импрессионистов. Ван Гог за свою жизнь продал лишь одну картину (ее купил русский меценат). Он сошел с ума и покончил с собой. Гоген закончил жизнь в нищете и болезнях на далеком Таити, конфликтуя с местными властями.

kir_guschin @ 2008-03-26T19:15:00

2008-03-26T16:17:01Z

Летом 2005-го, убираясь у Никиты в комнате, я обнаружил его дневник. Поняв, что это, я положил тетрадь на место. Дневник – это глубоко личное, и я не мог позволить себе подглядывать. Только после его смерти я вновь взял эту тетрадь. Меня поразило в его дневнике буквально все. Это был даже не дневник, скорее он походил на сборник коротких рассказов, некоторые из них были в форме диалогов с самим собой. Первые записи появились в декабре 2001 года – пять последних лет его жизни. Нам казалось, что, зная его увлечения и интересы, слабости и привычки, мы знаем о нем почти все. Но при всей его открытости самое его сокровенное было недоступно для нас.

Именно на те годы, которые охватывают дневниковые записи, приходятся самые значительные события в его жизни. Но поразительно – в дневнике обо всем этом нет ни слова. В нем только грусть – влюбленности, разочарования, иногда непонимание, огорчения от не верно высказанного и, потому, не правильно понятого, тяжелейшие периоды неразделенности, сомнения в правильности совершенных поступков. Это пять лет его взрослой жизни. Всего пять лет. Сколько всего пережито! Выпускной класс в школе, занятия на подготовительных курсах на ВМК МГУ, февральская олимпиада на физфаке, мартовская в Баумановском институте, апрельская на ВМК, недовольство собой, связанное с провалами на олимпиадах в МГУ, выпускные экзамены в школе, наконец, вступительные экзамены и радость от зачисления на факультет, на который он мечтал попасть с двенадцати лет. А учеба в университете – жуткая нагрузка на первых курсах, «неуды» на экзаменах, пересдачи, боязнь отчисления, радость от того, что, несмотря на все трудности с учебой, принят на лучшую кафедру факультета. Четвертый курс, все самое страшное позади – огромная радость от работы на кафедре, участие в проекте НИГМА. Только самые близкие люди знают, что он отдал этому проекту последние полгода своей короткой жизни. Он страшно торопился, словно предчувствуя, что не успеет.

Но ничего этого в дневнике нет. Словно две жизни. Первая – бурлящая, со всеми ее тревогами, надеждами и радостями, в общем - то счастливая. Для второй он оставил только грусть. Ни одного имени, ни слова осуждения в адрес безымянных собеседников. Только недовольство собой и своими поступками. И грусть, грусть, переходящая порой в отчаяние. Как же он скрывал все это, если мы не почувствовали в нем всей этой трагедии молодости.

kir_guschin @ 2008-03-14T16:26:00

2008-03-14T13:31:03Z

Приснился Никита – ......

Приснился Никита – он о чем-то говорит, говорит быстро, волнуясь, сильно заикаясь. Я подумал – он опять стал заикаться. Ведь последние годы это почти прошло. Неужели перенесенные им операции так на него подействовали? Проснулся. Это опять сон.

Я понимаю Наташу – она почти все свое свободное время спит, заставляет себя спать. Она с огромным трудом существует в этой реальности и ей страшно просыпаться. Мне легче. Я, даже просыпаясь, продолжаю жить в придуманном мною мире, где есть и Никита. С самого его раннего детства я привык рассказывать ему сказки, героями которых были и мы с ним. А сейчас я продолжаю делать тоже самое – живу придуманными историями, в которых Никита постоянно рядом с нами. Рассказываю ему то, о чем хотел бы сказать сейчас. Ведь столько времени прошло, как мы не виделись.

Ведь это же глупость. Не безумие ли это? Пытаюсь зацепиться за ушедшее, за безвозвратно потерянное. Только изредка я возвращаюсь сюда и каждый раз меня одолевает чувство жуткой вины. Никита верил, что мы непременно справимся со всеми возникшими проблемами. А мы не смогли, не сумели. Всю его короткую жизнь мы были рядом с ним, жили его интересами, помогали во всем, а в самые страшные дни не смогли протянуть ему даже руку.

Наташа постоянно живет в этом кошмаре. И я ничем не могу ей помочь. «Я не уберегла его, не смогла сохранить самое дорогое в своей жизни».

Мне как-то приснился сон. Я стою на краю обрыва и что-то выпало у меня из рук, и я вижу, как медленно, невероятно медленно начинается движение вниз. У меня еще есть время поймать, протянуть руку и успеть схватить. Но меня словно парализовало – я не могу пошевелить рукой. Когда же я смог справиться с собой, то дотянуться уже было невозможно. Я с ужасом видел, что ничего уже сделать нельзя.

Боже! Неужели это никогда не пройдет? И как же я не хочу, чтобы это прошло.

kir_guschin @ 2008-03-05T01:09:00

2008-03-04T22:13:48Z

Завтра у Никиты День рождения. Ему исполнилось бы 24 года.

kir_guschin @ 2008-02-20T21:55:00

2008-02-20T18:56:13Z

Наверное, это покажется странным, но написав о наших семейных вечерних беседах о музыке (http://kir-guschin.livejournal.com/7561.html), я вдруг понял, что писать больше не могу. Может быть, позже что-то получится. Вообще говоря, просьбу Никиты я выполнил. Он ведь просил не много – собрать то, что еще можно было найти о прошлом нашей семьи: «Я никогда не смогу рассказать все это другим, рассказать так, как ты. Постарайся, когда-нибудь записать, все то, что тебе известно». Сформулировать свою просьбу иначе – «Сделай это для моих детей» – он постеснялся. Но смысл его просьбы был очевиден.

Все, что выходит за рамки уже рассказанного мной, достаточно хорошо было известно Никите, и писать о событиях, которые были частью и его жизни, а также о людях, которые всегда были рядом с ним, видимо, здесь не имеет смысла.

Я здесь мало писал о Никите, я это обязательно сделаю позже. Но решил поместить здесь отзывы о нем его друзей и впечатления, которые он оставил на людей, не знавших его лично.

Для нас любые воспоминания о Никите – почти реальное продление его жизни. Дневник, это глубоко личное и не надо меня осуждать за то, что делюсь здесь нашим очень глубоким горем. Далеко не каждый способен сопереживать. Написав все это, я поделился с незримым, пусть и не многочисленным читателем, и он разделил с нами маленький кусочек нашей печали, и даже если читателей не было вовсе, я разделил нашу печаль со страницами этого дневника. Этот дневник мне нужен, он мне очень дорог.

Победить наше состояние можно не уйдя от него, не спрятавшись, а пропустив его через себя. Уход – это забвение, а мы себе этого никогда не позволим.

kir_guschin @ 2008-02-20T21:38:00

2008-02-20T18:42:07Z

Страница памяти Никиты Гущина "saui1" 1.

В понедельник, утром, 21-го августа в институте гематологии умер Никита Гущин (AKA Сауил)
Врачи долгое время не могли поставить ему диагноз, а он – отчаянно боролся за свою жизнь.
Все мы – друзья, знакомые и полузнакомые, просто неравнодушные люди, помогали ему в этом как могли.

Для всех, кто знал Никиту, случившееся несчастье стало большим ударом. Вся его болезнь случилась неожиданно... Он ушёл в возрасте 22-х лет, ещё не успев толком пожить. Те, кто его учил и учился с ним – и в школе, и в МГУ и те, кто работал с ним в Нигме, всегда будут помнить Никиту как отзывчивого товарища, верного друга и талантливого студента.

Сауил был среди тех, кто начинал развивать новую поисковую систему Nigma.Ru, он принимал активное участие в работе российского линукс-сообщества, делал переводы для Ubuntu, но помнить мы его будем прежде всего за то, что он был веселым, отзывчивым – в общем, замечательным человеком.

Катерина Никита, прости что не сказала тебе "спасибо" за ту поддержку, которую ты изо всех сил пытался мне оказать, прости, что не знала о всем том ужасе, который ты с гордостью и героизмом переживал. Прости за все! Прости. Мы все люди... все можем быть не профессионалами в определенных сферах, но в своей профессии ты должен был стать ассом.. Я не понимаю, как такое стало возможно? Наверное такое происходит только в нашей стране...с такими устоями... почему у нас так?... берегите друг друга... у вас есть общее светлое - это Никита...

Анонимно Я тебя не забуду...В моей памяти ты будишь жить вечно.

macha0n На похоронах я не хотела видеть Никиту мертвым, я хочу его помнить живым и вечно жизнерадостным. Очень больно и пусто от того, что его больше нет с нами...
Спасибо Вам большое, Наталья Михайловна и Кирилл Иванович, за такого замечательного сына.

Никита, всегда-всегда буду тебя помнить. Ты научил нас всех быть добрее и задумываться над своими поступками. Спасибо тебе.

rebecca_sharp
было очень больно.
очень тяжело.
а потом мы встретились.
помянули Никиту в узком кругу друзей, без слез, с улыбкой.
Вспоминали все то же, что уже тысячу раз говорили...
как он умел общаться со всеми, как это легко и непринужденно получалось
сколько у него было друзей...
вспоминали какие-то такие вещи, которые здесь и не напишешь - все с улыбкой...
Как хорошо, что он был с нами..
Надеюсь, что он бы хотел именно так.
И вспоминать мы его будем улыбаясь.
Огромное Спасибо маме за Никиту.

Катя До сих пор не могу поверить....Прости, что не смогла придти и попрощаться. Как страшно...

Руслан Соболезную. Никита, ты был очень хорошим человеком..

Егор Никита... я помню... спасибо тебе.

ksoiss Одним ангелом стало больше. Люблю и помню.

Петр Никита ты был и останешься классным другом !

napaHouk Так я и не поболтал с ним с момента, когда он лежал с ангиной... и только после его смерти ты понимаешь насколько о многом ты с ним не успел поговорить..

Аня Ты сидел на второй парте, а я на первой. Последнее время мы мало общались.

Я думала, что успею, что все впереди.

DEN Спасибо тебе Никита.

Лиля jessa_ah Даже не знаю, что сказать... Это не укладывается в голове...
Никита, прости, что не сдала кровь… Я хотела…

Alcoo Это ужасно несправедливо. До сих пор не могу поверить и осознать. Очень больно и пусто. Я помню, как мы были еще детьми... такими беззаботными... а теперь.
Я точно знаю, что в Никите нет и никогда не было чего-то негативного или отрицательного. Этот человек никогда не говорит нет. Он никогда не отказывает и всегда готов прийти на помощь. В любую минуту.
Но теперь нет его. И спрашивается почему?

Я в любом случае отказываюсь говорить о нем в прошедшем времени.
Он навсегда останется ЖИВЫМ в моей памяти.

Dasha Ты был мне другом...был человечком, который был просто рядом всегда...Пустота...нет тех слов, которые бы смогли описать то, что я чувствую...Вспоминая все, что было, на лице непроизвольно появляется улыбка, потому что ты был светлым, чистым, искреннем и преданным....Скорблю по тебе....Я буду помнить тебя.....всегда....

Flore Просто не знаю, что сказать, как выразить то, что сейчас творится в душе. Дико больно... Вечная память...

maths_fan Никита, как же такое могло произойти.. Мы тебя очень любим и всегда будем помнить. Спасибо за поддержку, которую ты всегда был готов оказать в сложную минуту.

Батракова Д.А. Таких людей, как ты Никитка - один на миллион.
Как же не справедливо...Я буду всегда тебя помнить.

Тимофей (2kan)
Не хотел ничего сюда писать... не знал, что...
Но вдруг я понял, чем Никита разительно отличался от всех моих приятелей и даже Друзей, а я знал Никиту около 8 лет.
Никита ни разу, при том, что последние 4 года я видел его почти каждый день (до этого несколько раз в неделю), не вызвал у меня чувство раздражения, я ни разу не злился на него... хотя обычно такое у меня происходит уже после двух лет регулярного общения с любым человеком.
Я вдруг понял, что он действительно был необычно добр и всегда всем помогал. Я часто из-за своей лени отказываю людям в элементарной помощи, а он так никогда не поступал. Есть люди, которые обладают напускной добротой. Они строят из себя мучеников и добродетель, но это лишь имидж. Никита же просто был добрым человеком, оставаясь при этом самим собой: веселым парнем и настоящим другом.
Только сейчас я вдруг осознал, каким по настоящему добрым и отзывчивым человеком он был...

irrational Никита был моим лучшим другом. И я знаю не мало людей, которые могут сказать то же самое. А это многое значит. Я знала его 4 года. Не перечислить всего того, что мы вместе пережили. Но одно я знаю точно, он был одним из лучших людей на земле. Добрый, умный, талантливый, заботливый, веселый, красивый...Просто не выразить словами печаль, которую все родные и друзья Никиты испытывают сейчас, когда его нет уже с нами. Я верю, что он слышит...Вечная память.

</o:p>

Костя Никита... Не знаю, что сказать. Знал тебя и помню твою постоянную улыбку.

</o:p>

Алергант Очень горько и обидно. Он был настоящим другом многих людей, и для многих был самым близким другом. Больно. Безумно жалко его родителей. И девушку, для которой он был больше чем другом.

</o:p>

</a>ksoiss Никитка, прости, ты знаешь, за что. Без тебя тут совсем не так

maths_fanНикита, не хватает тебя нам. Прошла защита диплома. Ты бы его защищал 23 мая, самым первым. Ты даже в списке защищающих был...
Если ты где-то слышишь это, дай знак.. какой-нибудь. Когда тебя не стало, ты залетел попрощаться в виде синички, как у тебя в альбоме была.. значит, ты меня не забыл.
Жалко, что ты не будешь с нами завтра на ГОСе, с тобой всегда было так здорово пообщаться перед чем-то сложным. Ты всегда был настроен позитивно и казалось, что ты ничего не боялся. Как сейчас помню тебя в такие дни. А теперь вот не с кем будет стоять рядом с аудиторией и слышать твое уверенное… мы всё сдадим....

Надеюсь, тебе хорошо там.

Анонимно

Я не могла сказать ему тогда... скажу сейчас... спасибо тебе, Никита, что тогда в далеком 2002 году...ты один меня поддержал и не обратил внимание на общепринятое мнение... спасибо, что протянул мне руку... жаль...что я тогда не услышала тебя...

Анонимно Я даже не успел поблагодарить тебя... прости. Мне жаль, что мы больше не увидимся... Пусть там будет лучше.. я буду помнить. Прости, Никита.

</a>lenchick Помню. Люблю. Никогда не забуду. Без тебя ни моя жизнь, ни универ никогда не будут такими же. Покойся с миром.
Хотя жизней много, и ты обязательно скоро вернешься.
Жаль только, что уже не узнаю, что это ты.

Анонимно

Тот был умней, кто свой огонь сберег.
Он обогреть других уже не мог,
Но без потерь дожил до теплых дней.
А ты был неправ - ты все спалил за час,
И в этот час большой огонь угас,
Но в этот час стало всем теплей. (с)

Я знаю, что Ты меня бы понял... Спасибо Тебе за все. Спасибо и прости, что так мало общались последние годы.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

Вера К. Он так мало прожил, но так много людей скорбит о нем! Такой светлый, умный мальчик - сердца всех, кого он хоть косвенно коснулся в своей жизни - испытывают боль утраты...
Я с большим уважением отношусь к Родителям Никитушки - вырастить такого ребенка - блестящий ум, талант, способности, но при этом - любовь, уважение и такт ко всем, кто его окружал! Он умел понимать и слушать каждого, кто нуждался в этом !

Анонимно Никит, ты был очень хорошим человеком, я это чувствую... Знаешь, есть маленькая притча: Если Богу кто-то понравится - тому он дает все. Если Бог кого-то полюбил - то все у него отнимает...У тебя он забрал жизнь... будь счастлив там...

itStep Не был знаком лично, но верю, что он был хорошим человеком.
Сейчас друзьям и родителям Никиты неимоверно тяжело,
поэтому я не буду выражать соболезнования - глупо это все.
Давайте просто сильнее любить жизнь, думаю, это самое правильное.

Халит Спасибо родителям за такого сына. Друзьям и сослуживцам - помнить Никиту и продолжать его дело.

SONY Как же мы все боялись увидеть именно эту строчку при входе на Нигму=((
Никита, ты должен был родиться в другой стране, где тебя смогли бы спасти.

Dementor Тяжко...Неужели не спасли?! Почему ?!!! Был есть и буду с Нигмой в сети!

Valeri Земля тебе пухом Никита, прожил ты очень мало, но сделал очень много.

николай Он был хорошим человекам, если создал такую потрясающую программу.
Он помогает многим людям найти то что они ищут.

MaximK Как жаль, что уходят из жизни умные и талантливые молодые люди. Они так нужны нашей стране...

foxhind</a> Я не понимаю... просто не могу поверить!!! как такое может быть??? почему лучшие люди уходят, а какое -то там говно остается в этом мире... зачем так?? как так можно... Боже...

Анонимно Какой "Боже"? Где вы после этого видите "Боже"?
Нет никого, мы одни.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Perimeter Я не знал Никиту. И только недавно узнал про этот проект. Он отдал ему жизнь. Обращаюсь к коллективу Нигмы: не подведите Никиту!

Шмыга Чувак. Ты успел за короткий срок сделать много хорошего.
Юзаю и буду юзать твою Нигму. Спасибо.

Кирилл Троицкий Он прожил эти 22 года не зря, он создал детище, сына...по имени - NIGMA. ---г.Пенза----

Николай Очень жаль! Вы молодцы ребята, что создали такую систему! У неё большое будущее и имя Никиты впишите навечно в Созидатели!
Отцу и Матери - примите мои соболезнования. Искренне и с уважением!!!

Aleksandr V. Ronin Каждый, кто оставляет в жизни такой след - про него можно сказать, что он жил не зря, и не пропал бесследно, думаю каждый, кто пользовался Нигмой или Убунту сохранит в себе добрую память о Никите.

Александр о НИГМЕ прочитал в каком-то Интернет - журнале - понравилось сразу. Спасибо тебе Никита за всё, что сделал.

Wisest Я давно пользуюсь Нигмой и она мне очень нравится! Огромное спасибо Никите лично, за участие в её создании.

Add Ты оставил хорошее после себя. За всю жизнь такое не сделаешь. Тебе это удалось.

Татьяна (ака Tango … из Санкт- Петербурга.... Ребята, друзья Никиты, поддержите родителей в этот трудный момент.... это очень тяжело- потерять своего ребенка....
Пользуюсь Нигмой с момента её открытия... на работе она у меня "домашняя страница". Спасибо Никите и всей команде разработчиков этой поисковой системы.

Алексндр Спасибо Никите огромное за его труды, за поисковую систему Nigma. Очень жаль что уходят от нас такие замечательные люди.

Долгой памяти хорошему человеку.
Долгой жизни его делам.

Володя - я его не знал, но мне жаль, что такой талантливый парнишка покинул нас, оставив для всех большой кусочек своего сердца в виде NIGMA-ЗА ЭТО ЕМУ НИЗКИЙ ПОКЛОН!

Rijy СПАСИБО ему за все, что он сделал..

Dasha Никита, Бог отвёл тебе жизнь, равную 22 годам. Верю, знаю, ты успел сделать то, что "должен" был.

Алексей Такие люди как Никита должны жить долго чтобы больше сделать хорошего для нас простых, мы будем помнить о нем пока существует НИГМА

Альфина ХорошаЯ Очень-очень жаль...Что всё закончилось именно так...
Спасибо ему за Nigmu, и за всё хорошее, что он сделал.

Sergey Лучшей поисковой системы наверное не сыскать. Очень жаль, что такой способный человек так рано покинул этот мир

Soul_Heaven Самая лучшая поисковая система.... красивый парень, молодой. И всё же, иногда Бог не справедлив к нам, живи он дольше, может у нас бы и не только Нигма появилась...

Lema Спасибо тебе за всё, что ты сделал. Я не только про Нигму, а про вообще всё.

GUK Спасибо за NIGMу

И в кровавом огне и в курортном раю
Мы как буд-то бы пешки в нелепой игре
Но зависит от нас как играть роль свою
Что оставить на память о нас на земле!

Виктор Ребята, держитесь. Вы с Никитой делали общее полезное дело. Я очень полюбил Nigma. Спасибо Вам и Никите.

Никита Надеюсь, этот проект будет жить, а вместе с ним будет жить память о Никите. Из жизни он ушел молодым, но оставил след во многих сердцах людей, которые его знали лично, и в памяти тех, кому он помог.

Юля Каждый раз, заходя на Нигму, я буду вспоминать Никиту и верить, что он смотрит на меня с экрана монитора. Никита жив, пока существует Нигма. Прости, что не смогла помочь тебе...

Виктор В создании Nigma есть неоценимый, добрый след до обидного короткой жизни Никиты.

Никита Не говори с тоской: их нет;
Но с благодарностию: были. (с)

В Интернете узнал о проекте Нигма и его создателях. Маленькая светлая память о Никите, которого я никогда не знал, но так вот соприкоснулся.

kir_guschin @ 2008-02-20T21:07:00

2008-02-20T18:16:50Z

Страница памяти Никиты Гущина "saui1" 2.

Светлана . Спасибо Никите за то, что был, за то, что сделал очень много для совершенно незнакомых людей.

Noui Очень жаль, талантливый, видимо, человек был. Побольше бы таких как он.

Сергей Избранные умирают молодыми.

Алексей Если бы каждый до 22 лет делал в своей области такие "прорывы" как он со своей "нигмой"... давно победили бы болезни, преступность и социальное расслоение..
И те лучшие кто есть почему то уходят первыми.. Владивосток.

Артем Никита, ты на самом деле сделал очень многое, за свою короткую жизнь. -Пенза-

Юрий, Кишинёв. К сожалению, люди уходят. Но остаются их дела.

Вильгельм Подобно маленькой спички, Никита прожил короткую, но очень яркую и полезную жизнь. Выходит, что светом этой маленькой спички пользуются многие-многие люди.

Майя Такая короткая жизнь...Но прожита не зря, если память о Никите остается в памяти и сердцах стольких людей! Это дано не каждому на этой земле...

Такса Такого не должно происходить. Молодые не должны умирать, они должны жить...
Самое важное - что столько людей его любили!

TAL Примите соболезнования от Израиля. Лучшие люди всегда раньше уходят, но память о них будет жить столько, сколько мы сможем её сохранить.

Lucy жаль, что я узнала о ТАКОМ человеке только, когда он уже попал в центр гематологии. Сильно переживала. Каково же было людям его знавшим!

Мирный Никитка, надеюсь там есть линукс. Ты в сердце.

Марсель Очень жаль, очень!!! Жаль что из жизни уходят люди такие как Никита, новаторы, люди летающие в космос, ученые, лечащие людей, архитекторы, создатели новых двигателей, лекарств. Мне жаль.

Лейсан Очень жаль, что такой умный и просто талантливый человек умер так скоро, так неожиданно. Сколько бы он мог еще сделать, чего только повидать, попробовать...

Владимир Талантливый человек... очень жаль.

realsonne Никита... я бы очень хотела с тобой познакомиться.. Жизнь так не справедлива, что уходят самые лучшие. Грустно очень-очень.
Увидимся..

Елена Сколько же тепла, доброты и света было в сердце этого человека! Ведь сколько людей скорбит о Никите... В институте крови в регистратуре сказали, что так много людей приходит сдать для него кровь, что он просто обязан выжить. Родители, низкий Вам поклон за такого сына.

Саша
Такие люди, как ты Никита:
Не рождаются случайно,
Они летят на землю с высоты,
Их жизнь окружена глубокой тайной,
Хотя они открыты и просты.

Глаза таких божественных посланцев
Всегда печальны и верны мечте,
И в хаосе проблем их души вечно светят
Мирам, что заблудились в темноте.

Они уходят выполнив заданье,
Их отзывают Высшие Миры,
Неведомые нашему сознанью,
По правилам космической игры.

Станислав Извини, я не знаю тебя. Но я понял, что ты толковый парень.
Я думаю, что все твои начинания в жизни не останутся незамеченными.

-------------------------------------------------------------------------------------------

May Самое ужасное то, что у нас такие безголовые и бездушные врачи, с купленными тремя дипломами и с арт-галереей на рабочем месте, которые не могут во время поставить верный диагноз, как таких только земля держит...

SANDRO Это не врачи, это пустое слово... чтобы лечить, нужно этого хотеть! И я знаю, что когда я стану хирургом, я таким не буду. Спасти можно все! Медицина контролирует все! А мы, хирурги, контролируем медицину!

Примине соболезнования от всех студентов-медиков РГМУ... Светлая память Никите...

Достойный сын у достойнейших родителей!!! Дай вам БОГ силы!!!!
Спасибо вам за этот кусочек вашей жизни, спасибо что вы поделились и показали какими не надо быть. Спасибо за вашу благодарность тем врачам, медсестрам даже санитарочкам, кто действительно старался помочь вашему сыну. Не будем судить тех кто своими регалиями возвышался над вами, БОГ их рассудит.

Юля Какой кошмар... такая трагедия.. просто не верится, что может быть ТАК, так ужасно всё.. Случайно попала на эту страницу, не знаю, что говорить.. плачу.. Родители, держитесь друг за друга, не вините себя, пожалуйста, крепитесь. Сколько уже человек вам сказали это..
После такого не знаешь как дальше жить, что делать.. ничего не нужно, внутри все пусто. Живешь воспоминаниями и сожалениями, постоянно мучаясь вопросом - "ну почему так, почему его теперь нет, так хочется, чтобы он пришел"...

Андрей Никита боролся за свою жизнь изо всех сил, я никогда не забуду, что я нашёл на этой странице, тем, более, что сам - программист.
Вечная память и уважение столь мужественному человеку!

Ольга Господи, как же страшно и больно было все это читать - вы и сын оказались разделены непреодолимой стеной боли, болезни, профессионального невежества.

Юрий Каждый из нас виноват в произошедшем. Это мы позволяем троечникам управлять нашими судьбами!!!

Оксана Какая христианская смерть!

Антон Страшно все это. Ясно же, что решение на операцию принималось в отсутствии четкого диагноза, а в послеоперационный период проявлена преступная халатность и некомпетентность, что и привело к трагедии.
Страшно все это. Что же у нас происходит? Роженицу выгоняют из роддома, т. к. у нее не оказалось с собой денег – ребенок умер. Мальчик выпил уксусной кислоты и ему медики отказали в помощи. Опять смерть. И ведь все это безнаказанно, а безнаказанность порождает халатность. Посмотрите – подобные случаи повторяются все чаще и чаще.
Никиту покалечил какой то чванливый урод - троечник, да так, что профессионалы высокого класса не смогли его спасти. И ведь смог же встать потом у мольберта, чтобы снять свой стресс.
Где же Ты Боже? Как же Ты допустил, чтобы этот талантливый юноша целый месяц умирал в страшных мучениях, а тот самовлюбленный бездарь и сейчас продолжает …
Страшно. Родители Никиты глубже нас воспринимают все это. Сил Вам.

Администрация BuyCD.ru После прочтения статьи слезы не сходят с глаз у ВСЕХ сотрудников нашей компании.

Александр Прочитал всю историю, очень тяжко, очень печально. Трудно что то сказать и написать, просто нет слов. Очень обидно за наших врачей. А самое плохое, что из-за таких людей, которые покупают дипломы врачей и берут на себя огромную ответственность, из-за них гибнут хорошие люди. Надо бороться с этой несправедливостью.

Валентина Викторовна Родителям Никиты. Не вините себя, пожалуйста. Такое стечение обстоятельств в одно время. Вы сделали значительно больше, чем было в человеческих силах.

Дмитрий Тяжелейшее испытание для Никиты, Наташи, Кирилла, врачей. Не чиновников, а тех Врачей, что на совесть исполняли свой долг, понимая, что помочь уже не смогут. Если хоть кто-то задумается после прочтенной истории и над своей жизнью, смерть Никиты не напрасна. И люди, прочитавшие историю, захотят заботиться и переживать за близких, как родители за Никиту. А некоторые начнут задумываться над последствиями своих возможно безответственных действий. Спасибо всем кто переживал, помогал, сдавал кровь даже для незнакомого человека. Добрых людей немало на свете и дай бог их будет еще больше...

Дарья Я не знала Никиту, и только сегодня случайно наткнулась на историю о нем в Интернете. Прочитала отзывы друзей, его журнал, рассказ отца....Я вся в слезах, меня трясет и просто отказываюсь верить, что такое возможно! Это неправильно, несправедливо, чтобы такие люди уходили так!!!

Ilina МАДИ Мы не так давно узнали о Никите. Нам очень жаль. Простите, что не смогли помочь. Наш преподаватель хотел привить нам чувство ответственности, рассказывая про Никиту. И ему это удалось.

Маша Светлая память Никите. Родители, не вините себя. Никита бы никогда вас ни в чем не обвинил. Вы подарили миру замечательного сына и то, что вы вложили в него, никуда не исчезло.
Господь покарает тех, кто виновен в его смерти. Это закон жизни.
Я всегда буду пользоваться Nigm'ой и помнить о Никите.

Long Примите мои соболезнования. Я не был непосредственно знаком с Вашим сыном, но видел его на лекциях в ВМиК. В моей памяти он остался веселым парнем с неугасающей улыбкой, пусть будет такой же и память о нем...

Sano Страшно жить в таком мире, в котором твоя судьба зависит от бездушных эгоистов.

Александр Тяжело, очень тяжело было читать, все что написал папа Никиты, я понимаю и чувствую Вашу боль... Таким "врачам" конечно нет оправдания...Мне хотелось бы сейчас просто крепко пожать руку папе Никиты и постоять рядом, без слов, просто тихо постоять рядом и сказать спасибо родителям Никиты, за доброго, талантливого,
умного сына и за их мужество, за доброту и свет их души...

Михаил ... случайно попал на страницу, но не смог просто уйти... в шоке, как же так бывает!

Игорь Я очень поражен твоей волей к жизни.

Т.В. То, с каким упорством, надеждой на выздоровление, верой в лучшее и любовью к Никите боролись за его жизнь и близкие друзья, и люди, знавшие его меньше, показывает какой необыкновенный человек был Никита. Это просто потрясает!

Простите, что не смогли спасти вашего сына...

------------------------------------------------------------------------------------------------------

Примите соболезнования:

AntonK … из Беларуси.

Вера … Вечная Память! Вера (Канада).

Rusfor … Давно замечено таланты уходят рано... Нойбранденбург (Германия).
Anton Z … из Пензы.
Zik … из Таганрога. Терять друзей всегда тяжело. Детей - тем более.

Анна … из Санкт-Петербурга.
skarichev … из г.Варна-Болгария.
DEADshad0w …поставлю за тебя свечку в Церкви... (Литва)

Wasia … из Санкт-Петербурга. Большое горе.

Алексей Ростов-на-Дону скорбит с вами.

Lenin … из Новосибирска. Давно пользовался Нигмой.

Лидия … из Латвии. Никита, низкий поклон тебе за участие в создании Нигмы.

Looli Прощай, Никита... Донецк.

Екатерина … из Новотроицка.
стефа … из Могилёва.

Рафаэль … из Туркменистана.

Пётр [KACTET]... о. Сахалин. Жаль, что хорошие люди уходят первыми...
Алексей … из Казахстана.

Наталья Пусть душе этого мальчика будет легко и спокойно. Его любят и помнят... С.П.
Владимир … Ветеран Афганистана.

Holm … Очень жаль... Петрозаводск скорбит. Держитесь вместе

Sharky … из Северодвинска. Смерть забирает у нас молодых и талантливых.

Рада … из Владивостока. Да, мы плохо держали кулаки.
WhiteShadoW … из Саратова!!((И спасибо за проделанную работу на "NIGNA"

Виталий … из Варшавы. Очень жаль, что такие талантливые ребята так рано уходят.

Incub Вечная память Человеку, создавшему такое детище. Воронеж скорбит.

Vlad … из Германии. Таланты умирают рано... И большое спасибо за Нигму.

BadBoy … Харьков вместе со всеми утратил очень много с уходом Никиты.

Галина и Алия из Алма-Аты … помним о нем, пока существует НИГМА!
……………….. от множества студентов-медиков МГМСУ!

---------------------------------------------------------------------------------------------------

Родители Никиты

Нельзя остаться равнодушным к тем теплым словам в адрес нашего сына,
которые читаешь на Нигме. Спасибо всем Вам.
Трудно найти слова благодарности тем сотням людей, кто сдал для Никиты кровь.

Спасибо всем.

Никита, прости нас. Страшно себе представить, что ты пережил в последний месяц своей жизни, перенеся 17 операций. Ты держался за жизнь изо всех сил, удивляя врачей. Никита, ты подарил нам 22 года счастья. Родители всегда ответственны за жизнь своих детей. Мы не смогли тебя уберечь.
Никита, прости нас.

7. Околомузыкальные экзерсисы.

2008-02-08T22:56:00Z

Тема, которую я здесь затронул, очень не проста, и я рискую войти в лабиринт рассуждений, так и не найдя выхода. Но я давно уже сделал первые шаги, и вынужден идти дальше. Сегодняшние обсуждения перенасыщенны музыкальной тематикой, но я уверен, эта часть жизни Никиты была никому из его сверстников неизвестна. Или почти неизвестна. Он не любил навязывать темы, которые могли быть неинтересны большинству окружающих, и его очень глубокое увлечение классической музыкой для большинства его друзей осталось незамеченным. Поэтому-то я и продолжу, начатый ранее разговор.

Александр, своей игрой на фортепиано, дал пищу для наших вечерних споров о целесообразности поиска смысловых аналогий в трактовке музыкальных произведений. Мы спорили, прекрасно понимая, что серьезных причин для спора, по сути, нет. Их не было потому, что придуманные образы, придуманные, иногда, самим автором, необходимы, так как помогают, хотя бы, направить ход своих мыслей в русло той темы, которая и вдохновила автора на создание музыкального произведения. Можно, например, восхищаться циклом коротких пьес Шумана – «Карнавал», совершенно не зная названия каждой из них. Но, узнав о названии каждой пьески, начинаешь иначе видеть все это произведение в целом: это карнавал, участники которого – конкретные персонажи, частью исторические, частью выдуманные. Вот тут-то и начинался наш спор с Никитой. Даже не спор, а рассуждения о том насколько необходимы слушателю эти образы.

Я помню, как заслушивался «Карнавалом» в свои юношеские годы, даже не подозревая о замысле автора. Позже, купив ноты, я с удивлением обнаружил в них словесные авторские препровождения для каждой пьески. Это показалось интересным, но совершенно не обязательным. Пара отрывков «Карнавала», очень понравившиеся мне, имели названия ну никак не соответствующие моим бессловесным ассоциациям. Но один отрывок меня откровенно раздражал, своей неуместной резкостью, даже бессмысленностью. Позже, прочтя специальную литературу, я узнал интересную особенность в творчестве Шумана. Во многих своих литературных и музыкальных произведениях он ввел образы протестующего, ироничного Флорестана и мечтателя Эвсебия. Все стало на свои места – резкие, выдернутые из общей весело-карнавальной картины, отрывки, не что иное, как протест Флорестана, протест всему происходящему. Всегда следующие за этой резкостью, удивительно мелодичные продолжения – это слова Эвсебия, пытающегося переубедить своего неистового друга. Ну разве может помешать пониманию этого произведения такая дополнительная информация!

В принципе, соглашаясь со мной, Никита приводил и свои доводы, которых не принять было нельзя. Музыка говорит общедоступным языком и специальные знания, хоть и обогащают, но их никак нельзя считать обязательными, даже для очень глубокого восприятия музыки. Практически полностью изучив фортепианное творчество Равеля и Дебюсси, Никита напрочь отверг, какую бы то ни было, образность их произведений. Цикл произведений Дебюсси под названием «Образы», по его мнению, был лишен тех образов, которые и вдохновили композитора. «Я не вижу ни террасы, ни света луны», говорил он о произведении: «Терраса, посещаемая светом луны». «Такая прекрасная вещь и такое, ограничивающее воображение, название». Я, видимо, более прямолинеен и, слушая это произведение, представлял себе террасу, освещенную (по замыслу автора, освещенную только иногда) светом луны. Но, приняв доводы Никиты, я постарался не видеть ни террасы, ни луны. И что же? Импрессионизм в музыке тем и хорош, что позволяет слушателю получать удовольствие от удивительных переходов, даже скачков мелодического рисунка в огромном диапазоне звучания. «При чем тут терраса? Ничего не надо себе представлять, надо просто слушать».

И в качестве примера, Никита приводил Александра – его игра и, особенно, его композиторская деятельность заставляли задуматься о том, что нет никакой необходимости искать подходящий образ, сюжет для лучшего понимания его произведений. Хотя у него есть и конкретно образные сочинения, например, «Алиса в стране чудес». Но его «Вариации на тему Паганини» не нуждаются ни в какой образности – это блеск исполнительского мастерства в сочетании с талантливыми вариациями последнего каприса Паганини в современном, местами даже джазовом, звучании. Никита, также, привел в качестве доказательства произведения современного композитора Майкла Наймана. «Найди здесь образы».

Рискуя утомить своим повествованием, я, все же, приведу еще три примера, приведенные в свое время Никите мной же, а позже, используемые уже им в нашем споре, и которые окончательно склонили чашу весов нашего спора в его сторону.

Помню, слушая с Никитой прелюдию Скрябина (№8) – ярко выраженное импрессионисское произведение (у нас есть запись этой прелюдии в прекрасном исполнении С. Рахманинова), мы с Наташей подобрали, как нам кажется, удачное сравнение с теми картинами импрессионистов, в которых показаны блики света на воде, и в которых чуть ли не видны переливы волн. Но Никита, считая очень удачными эти сравнения, совершенно справедливо заметил, что игра света на воде, еще не вся картина, а ни одна из картин целиком ну никак не ассоциируется с этой прелюдией. Ну что тут скажешь? Импрессионизм Скрябина едва ли не вершина импрессионизма в музыке (основываюсь на своем, не вполне углубленном знании этого направления в музыке) и нужны ли еще какие-то аргументы, чтобы понять неповторимую красоту этой прелюдии.

Мне очень нравится этюд-картина №2 (опус 39) Рахманинова. Я, в свое время, даже его играл. Его разучивание совпало со временем моих первых серьезных влюбленностей. И как же я был расстроен, когда узнал, что этот этюд, уже много позже его написания, был назван автором - «Море и чайки». Как же это мелко по сравнению с теми мыслями, которыми я был полон в те дни. Лучше бы мне никогда не попадались те страницы в книге о Рахманинове, где описана история создания этого фортепианного цикла.

«Лунная соната» была написана Бетховеным в самые трагические дни его жизни, омраченные развивающейся глухотой и неожиданным поворотом в его отношениях с графиней Джулией Гвинччиарди. Уже много лет спустя после смерти Бетховена, какой-то издатель, публикуя сборник его сонат, назвал эту сонату «Лунной». Все! Начиная с этого времени, первая часть сонаты исполняется, практически всеми, недопустимо медленно, нудно, совершенно безлико. Почему же исполнители совершенно перестали обращать внимание на то, что сам Бетховен назвал это произведение «Сонатой-фантазией» и посвятил его любимой женщине. Неужели не ясно, что «это про любовь». Все это игнорируется, как игнорируются и авторские пометки о возрастании темпа, о крещендо в некоторых местах. Все исполняется ровно, как-то плоско, без намека на выразительность. Удивительно, какой же вред произведению нанесла эта выдумка издателя.

Я спросил у Никиты, ему было десять лет, – слушая вот такое исполнение, невозможно ведь себе представить, что можно так любить? Он очень серьезно нам с Наташей сказал: «Нет, мужчина так любить не должен».

Эти мои три примера, приводимые теперь уже Никитой, поставили точку в нашем многолетнем споре. Да и не спор это был. Вероятно, что я сам невольно спровоцировал эти вечерние беседы, чтобы вынудить Никиту самому найти аргументированные доводы против точки зрения, которой я не очень-то и придерживался.

Никита года три занимался музыкой со мной. Я придумал очень быстрый и эффективный способ разучивания с ним произведений. (Наверное, не я первый это придумал). Глупо, на мой взгляд, начинать с изучения нотной грамоты и потом мучиться с чтением нот и нудным разучиванием произведений. Я проигрывал несколько тактов и Никита их повторял. Я выбирал, хорошо известные ему, мелодии классического репертуара, где возможно - упрощал аккорды, с учетом его маленькой руки. Разучивание проходило очень быстро. Чтение же по нотам может с самого начала, если не убить, то очень усложнить привитие интереса к процессу разучивания. За очень короткое время мы выучили несколько мазурок Шопена, «К Элизе» Бетховена и несколько прелюдий и отрывков из партит и сюит Баха. Его игра на школьных концертах выгодно отличала его от других обучающихся музыке сверстников, прежде всего, игрой хорошо известных всем классических произведений, а не каких-то нелепых маршей и глупых детских песенок, которыми перенасыщены абсолютно все разработанные программы для начинающих. Никому и в голову не приходило, что Никита даже и не знает нотной грамоты. Я решил, что это никуда от него не денется, если он захочет продолжать обучение. Александр, который в то время вел в гнесинке класс джазовой аранжировки, сказал нам: «Если Никита проявит интерес к игре, поддержите его и приходите ко мне, но если это будет ему «в напряг», не мучайте его».

Никита очень быстро определился со своим будущим и мы всячески поддерживали его интересы. Серьезные занятия музыкой в его планы не входили и мы не стали настаивать. Я много встречал людей, закончивших среднюю музыкальную школу, но не любящих и не понимающих музыку. Многолетняя муштра из-под палки выбила у них всякий интерес к ней. Можно не только любить музыку, но и тонко чувствовать ее, совершенно не умея, при этом, играть самому. Развитие музыкальной культуры не обязательно должно сопровождаться обучением игре на каком-либо инструменте. В нашей семье пример тому – моя мама, Наташа и, отчасти, Глеб и Никита, которые очень недолго занимались музыкой.

Моя мама много лет еще говорила, что если бы я тогда не повредил свои руки, то… Да не было бы ничего.

Наступил момент, когда стало ясно – параллельное занятие в двух школах продолжать нельзя. Я занимался музыкой до шести часов в день. Все школьные занятия свернул до минимума. В гнесинке меня стали готовить к поступлению в училище. Впервые мне разрешили выбрать программу самому. Новую программу всегда давал педагог. Это позволяло учиться не на заезженных произведениях, а на чем-то для ученика малоизвестном. Чтобы проявить большее усердие, тем кого готовили для перехода на следующий уровень, разрешали выбрать произведения самому. Меня буквально распирало от гордости из-за того, что мне разрешили в экзаменационную программу включить, любимый мною и моей мамой, второй концерт Рахманинова (первую часть). Я очень серьезно приступил к занятиям. Весна выдалась ранняя и теплая. Почему весь класс высыпал на улицу, я не помню. Я с завистью смотрел, как ребята швыряли шары в фарфоровые гирлянды. «Ни в коем случае не напрягай руки. Запомни, полчаса работы с лопатой и нужна неделя только на восстановление техники». Точный бросок и звон битого фарфора сопровождался восторженными криками девчонок. В конце концов, экзамены в гнесинке только в середине июня. Да и не так уж я перенапрягусь от нескольких бросков. Я решительно шагнул к горке металлических шаров…

Пальцы посинели уже через пятнадцать минут. Но еще до того, как боль пронзила кисти рук, я понял – впереди меня ждет свободная весна, ничем не занятое лето. Я и не предполагал, что, оказывается, давно хотел этой свободы. Доцент гнесинки – Елена Петровна Железняк, ассистент профессора Иохелеса, осмотрев мои руки, только и сказала: «Сначала ногти сойдут, но потом отрастут заново. Приходи осенью. Посмотрим». Я не пришел. Мне ведь было уже пятнадцать лет – время влюбленностей. Свободного времени у меня не было никогда. А так всего хотелось – поиграть в волейбол, сходить на танцы, просто прошляться весь день с ребятами. Ноты второго концерта Рахманинова мама еще долго оставляла на пюпитре.

Помогая мне сесть на велосипед с моими забинтованными руками, Глеб сказал: «Ты многое упустил в жизни, гоняясь за мечтой».

6. Отец . Вальс Шопена.

2008-02-07T16:20:25Z

Поскольку я не пишу подробную летопись жизни нашей семьи, а, скорее, рассуждаю на темы, навеянные воспоминаниями преимущественно моего прошлого, то эти записи не могут иметь строгой логической последовательности. Я перебиваю сам себя, позволяю себе перескоки во времени. Начав описывать события, происходящие в одном месте, неожиданно переключаюсь на что-то другое, казалось бы, ни как не связанное с этими событиями и с происходящим местом. У меня нет никакого плана, но эта непоследовательность в изложении, надеюсь, не приведет к сумбурности, так как, не имея плана, я точно знаю, о чем хочу сказать, а в каком месте я это сделаю не так уж важно.

Наверное, сегодняшние мои рассуждения покажутся слишком навязчивыми своей музыкальной направленностью, но для нашей семьи музыка действительно составляла огромную часть нашей жизни, несмотря на то, что профессиональных музыкантов в ней никогда не было.

Как же легко и просто папа научил меня на примере седьмого вальса Шопена не просто полюбить это произведение, но и понять различные трактовки его исполнения, отличать хорошее исполнение от плохого. Научил, как увидеть безвкусицу и бездарность, спрятанную под маской «своего особого видения» произведения.

Можно научиться играть без ошибок, но это еще не игра. Важно правильно прочесть произведение, прочитанное – понять, понятое – передать слушателю. А ведь к этому надо добавить едва ли не важнейшее – каждый в прочитанном видит что-то свое, по своему его воспринимает, по своему и озвучивает. Ведь исполнитель – соавтор произведения и, разучивая его, надо научиться подключать свои мысли. Всему этому научить может не каждый педагог. Основы моего понимания музыки, прочтения музыкального произведения, прочтения не в том смысле, чтобы суметь нотные знаки перенести на клавиатуру, а прочтения смыслового, прочтения авторского замысла – заложил эти основы, конечно, мой отец.

Но он бросил и семя сомнения, сомнения в целесообразности посвятить себя надолго серьезным занятиям музыкой. Боясь задеть мое самолюбие, вмешаться в мои детские «творческие» планы, он очень красочно обрисовал мне образ «не музыканта». Профессионализм нужно проявлять в любом деле. Профессионализм в искусстве требует огромного самопожертвования, профессионализм музыканта-исполнителя забирает тебя целиком. Человек, посвятивший себя искусству и не чувствующий, не признающий своего не профессионализма, смешон. Правильно прочесть, понять, передать, при этом, дав свое видение – все это звенья одной цепи. Выбрось одно из них, и ты переходишь в разряд ремесленников. Папа очень мягко мне внушил, что если я почувствую когда-либо неспособность овладеть всеми звеньями этой цепи, то музыка не должна стать моей профессией.

Папа, играя седьмой вальс, рассказывал разные истории, которые могли бы быть озвучены этой мелодией. Конечно же, я не помню их дословно, но остались ощущения от рассказанного и от его игры. Каждой придуманной истории соответствовала своя трактовка исполнения, были различны темп, сам дух произведения, его тембр звучания, вызывая совершенно различные эмоции. Но вот несколько лет тому назад я услышал трактовку этого произведения настолько необычную, что усомнился в целесообразности поиска каких-либо смысловых сопоставлений. Собственно, сначала усомнился в этом не я, а Никита.

У нас есть очень хороший друг – прекрасный пианист и композитор. Он закончил Московскую консерваторию по двум факультетам: композиторскому и фортепиано. Людей, повторивших консерваторский путь Рахманинова и Скрябина, обучавшихся одновременно на двух факультетах, можно пересчитать по пальцам. Среди них и наш друг. Поздравляя Наташу с днем рождения, он подарил ей диск с вальсами Шопена собственного исполнения. Но прежде я расскажу о нем, не называя, впрочем, его имени. Оно достаточно известно. У него много записей, он часто дает концерты, в том числе и за рубежом. Вдруг моя ссылка на его имя будет ему неприятна. Хотя вряд ли – в этом человеке столько юмора, жизнерадостности, самоиронии, что мои высказывания о нем его не чуть не смутят, к тому же, наши мнения о музыке почти всегда схожи, особенно в оценке творчества различный исполнителей.

Все-таки, говорить о человеке, никак его не называя, нехорошо. Назовем его условно Александр. Александр – человек неудержимой энергии. Когда он говорит, то ты чувствуешь себя словно у подножия Везувия в период его извержения. Он, эмоционален и многословен, при этом, всегда логичен. Его критика страшна и беспощадна. Его нельзя назвать красавцем, но он любимец всех женщин.

Его игра на рояле виртуозна. У наших друзей в Лесном, имеющих дачу рядом, есть старенький, немыслимо расстроенный рояль. Некоторые клавиши вовсе неработоспособны. Играя что-то, Александр с легкостью транспонирует в ту тональность, в которой при исполнении попадается наименьшее количество испорченных клавиш. Этот прием транспонирования настолько сложен, что им владеют очень немногие музыканты высшего класса. Иногда он принимается за исполнение частушек. Его феерически виртуозная игра своих невероятно смешных вариаций на темы хорошо известных классических произведений, превращает исполнение этих частушек в незабываемое представление.

Исполнение Александром седьмого вальса совершенно неожиданно – оно эмоционально, в предельно быстром темпе. Несмотря на неожиданность трактовки, его игра завораживает. Мы с Никитой часто обсуждали игру Александра, бывали на его концертах, но чаще слушали его записи. Я, пройдя школу отца, и Никиту приучил, слушая музыкальные произведения, пытаться самому трактовать их. Но седьмой вальс, в исполнении Александра, выпадал из всех мыслимых аналогий. Я пытался что-то придумать, но тут Никита попросил меня больше никогда не рассказывать ему истории, призванные составить образность исполнения. Ему было всего десять лет, и я считал, что этот прием пока еще необходим, но Никита смог убедить меня в том, что придуманные образы скорее мешают, а не помогают слушать музыку. Более того, уже через два года именно он привил мне интерес к импрессионизму в музыке, к которому он пришел через отрицание уж очень примитивных словесных аналогий в трактовке музыкальных произведений.

Отец был категоричен в оценке творчества некоторых композиторов. Он постоянно спорил с моей мамой о творчестве Равеля и Дебюсси. Над болеро Равеля он откровенно смеялся, приписывая бесконечные повторения одной единственной темы отсутствием творческой фантазии композитора. Мама же утверждала, что в самой структуре болеро, как танца, заложена повторяемость. Имея явную предубежденность к французским композиторам того времени, он, тем не менее, дома часто играл произведения Дюрана, композитора совершенно неизвестного. И когда позже я начал свои занятия музыкой, он убедил меня разучить несколько вальсов этого композитора.

Когда я учился в четвертом классе, папа взял меня с собой в Ясную поляну, куда он поехал в командировку, готовя какой-то материал для журнала. Там в доме Волконских в то время отдыхала семья французского атташе. У них было двое детей – молоденькая, тоненькая девушка, ровесница моей старшей сестры – Мари-Франс, в которую я тут же влюбился и мой ровесник – Симон-Луи. Папа бегло изъяснялся с ними на своей англо-французской-латыни.

В одной из комнат дома Волконских стоял концертный рояль – музейный экспонат, к его клавишам прикасались пальцы Льва Толстого. Ради французского атташе, в комнате расставили стулья и раскрыли все крышки рояля. Я, краснея перед собравшимися, и, особенно, из-за присутствия Мари-Франс, сыграл, разученные мною, вальсы Дюрана. Папа не скрывал своей гордости от того, что я – русский мальчик, сыграл французам произведения французского композитора, совершенно им неизвестного. Кстати, позже, при моем поступлении в гнесинку, эти вальсы произвели положительный эффект, не столько от моей игры, сколько из-за включения абсолютно неизвестных произведений в мою конкурсную программу.

Дюран в своем творчестве был далек от импрессионизма, и отец всегда противопоставлял его, например, Дебюсси. Впрочем, папа не был столь уж категоричен и очень любил Скрябина, хотя многие его произведения демонстрируют едва ли не самый выраженный импрессионизм. Никита, слушая наши с моей мамой рассказы об отце и о его нелюбви к некоторым поздним французским композиторам, решил разобраться в этом вопросе сам. С присущей ему фундаментальностью, он зачастил со мной на «Горбушку», ту еще, что была в парке, и пополнил и без того большую мою фонотеку, недостающими произведениями Равеля и Дебюсси. И вынес свой, по юношески безапелляционный вердикт – «Дед был неправ».

Но здесь я не обсуждаю того прав или неправ был мой папа, важно другое – его мощное воздействие на внутреннее развитие своих детей, воздействие, распространившееся и на Никиту. Если до моих неполных тринадцати лет он смог мне так много дать, то сколько же я у него не успел взять! Как много, уходя, человек уносит с собой! Я только вскользь смог заглянуть в его мир чувств, эмоций и страстей. Сколько же осталось в нем не раскрытого для меня! И только с годами я смог по настоящему оценить его колоссальное влияние на окружающих.

Летом Вета уехала на студенческую практику в Запорожье, а оттуда со студентами отправилась в Коктебель, куда и решил приехать папа на мотоцикле вместе с Глебом. Они пробыли там месяц. На обратно пути, проезжая Ростов, он заехал к своему лицейскому другу, который уговорил отца отправить Глеба в Москву на поезде, куда выезжала какая-то делегация, и для проезда были заказаны билеты в количестве несколько большем, чем требовалось. Проезжая, уже один, станицу Кущевская, в отца врезалась машина с пьяным водителем за рулем. Двойной перелом ноги оказался неразрешимой проблемой для медиков местной больницы. Папа умер от заражения крови в возрасте пятидесяти пяти лет.

kir_guschin @ 2008-02-02T00:14:00

2008-02-01T21:15:20Z

Читал дневник одной женщины из Петербурга, умной, любящей театр. Все записи с грустинкой. Даже с грустью. В своем дневнике она рассуждала о своем недавнем посещении Никольского кладбища. Можно было бы ей написать, но о чем? О том, что я люблю Петербург и о том, что люблю в сырую погоду побродить по Никольскому кладбищу, не рассматривая надгробий и не читая никаких надписей? Навязывать свою грусть грустному человеку?

Я очень люблю Петербург. Город, который навевает грусть. В этом городе говорят так же, как и в Москве и я не чувствую себя в нем чужим. Такое ощущение, что я никуда и не уезжал, просто от меня скрыли огромный кусок старой Москвы с иной архитектурой и, невесть откуда взявшимися, каналами. Было время, когда я очень часто туда приезжал в командировку. Приезжал на неделю, управлялся за два-три часа, а все остальное время бродил по городу, вечера оставляя на театры и, в основном, на концерты. Мне нужно было приезжать сюда, чтобы дать выход своей грусти.

В Москве у меня на это просто не было времени – работа, семья, многочисленные друзья. Может быть, и можно было погрустить по поводу переизбытка всякого рода руководителей страны настоящих и бывших и оставшихся доживать свой век в Москве, переизбытка совсем не говорящих по-русски людей. Но это уже не грусть, а злость. Москва не давала мне возможности грустить, а Петербург безропотно принимал меня вместе с моей грустью.

Я бродил по городу и часто заходил сюда – на Никольское кладбище. Иногда задумывался о том насколько же все это недолговечно – надгробия, надписи. Но никогда не считал, что могилы не нужны. Женщина из Петербурга, в своем дневнике философски обосновывала ненужность могил, что любовь и память не нуждаются в них, что могила – завершающая часть принятого всеми ритуала, что могила, это сохранение не прерванных связей с настоящим и, что это глубоко порочно.

Я не вижу никакой порочности в не прерванных связях. Напротив, для меня важна эта связь. Мне кажется, не надо задумываться о тленности, важно другое. Важно то, что я прихожу на Его могилу и знаю, что он здесь. И это не значит, что я верю в воскрешение в своем индивидуальном, том самом теле. Я не верю в это вообще. Но я прихожу сюда к Нему, а не остаюсь дома, проявляя там свою любовь и память. Приходя на Его могилу, я продолжаю быть рядом с Ним. Тленно не тело, тленна любовь и память вдали от Него. Я думаю так. Я с глубоким уважением отношусь к верующим, но сам не верю в другую жизнь – жизнь после смерти. Это красивые и очень удобные для собственного успокоения легенды.

5. Отец

2008-01-31T16:52:37Z

Мой папа родился в 1904 году и был единственным сыном в семье. Его очень рано, не полных шести лет, отдали в лицей. Папа мне говорил, что учился в одном классе с композитором Дмитрием Кабалевским. О том, как проходила учеба в лицее папа много рассказывал, но я запомнил, почему-то, только то, что помимо европейских языков, изучали еще древнегреческий и латынь. Папа, смеясь, говорил нам с Глебом, что если его мама свободно владела тремя языками, то он свободно говорит на десяти, не владея ни одним. Он был очень общительным человеком и легко говорил с иностранцами, используя в разговоре словарный запас всех, некогда изучаемых им языков. Папа иногда брал меня с собой на работу и я много раз был свидетелем его бесед с иностранцами. В их разговоре не было никакого напряжения, никто не хватался за словарь. Иногда папа брал на себя роль переводчика в разговоре с разноязычными иностранцами. Я был страшно поражен, ведь дома никогда не было и речи о том, что папа говорит на иностранных языках, более того, Вета брала уроки немецкого, и он никогда даже и не пытался ей помочь. Видя мое удивление, он, смеясь, поделился со мной своим секретом – «я знаю по паре сотен английских, французских, испанских, итальянских и немецких слов. Очень помогает знание латыни. А главное, не надо бояться говорить». Легко сказать - не надо бояться говорить. Я за все годы ученичества в школе и в институте, так и не смог преодолеть «необходимый разговорный рубеж» в двести ходовых немецких слов. Однажды, когда я гулял по Петербургу, где очень часто бывал в командировке, ко мне подошел мужчина и обратился по-английски. Я бодро произнес единственную фразу, известную мне на этом языке – «извините, я говорю только по-немецки». Сказал и с ужасом стал ждать, а не заговорит ли он со мной по-немецки, судорожно пытаясь вспоминать, как сказать, что по-немецки я тоже не говорю. Но, к счастью, он ушел.

После этого случая я, вспомнив совет отца – не стесняться говорить с иностранцами, решил выучить несколько сот слов ходовой английской лексики. В те годы я просто вынужден был сесть за переводы технических текстов, так как большая часть литературы по ядерной тематике была, в основном, на английском языке. Так что какой-то минимальный уровень знаний этого языка я, все же, приобрел. В девяностых к нам в институт зачастили иностранцы, нас тоже стали приглашать за рубеж. И тут выяснилось, что я был один из немногих, кто мог общаться с «англоговорящими». Даже те, кто изучал язык в школе, институте, а иногда и на курсах, говорили страшно скованно. Видимо, я унаследовал от отца раскрепощенность в общении. Меня ни сколько не смущало почти полное незнание грамматики, я, не задумываясь, бросал ворох слов в той их последовательности, которая мне казалась приемлемой. Но меня всегда понимали. У меня появилось даже много друзей среди английских и канадских (в основном) коллег. Я не раз приглашал их к себе домой, даже возил в Дютьково на концерты в музей Танеева, постоянно водил в Большой театр (у нас с Наташей на протяжении многих лет был совершенно фантастический блат в Большом – мы могли получать практически на любой спектакль по пять – шесть пригласительных билетов). Одним словом, никаких проблем в общении с англичанами у меня не было, хотя язык я, как не знал, так и не знаю. Но папин совет мне очень помог.

Папа привил мне и любовь к музыке. Он хорошо играл на фортепиано. Почти ежедневно, приезжая с работы, он привозил какую-то новую пластинку и приучил меня слушать произведения в исполнении разных исполнителей. Это сейчас я только начал сознавать, что папа был моим лучшим педагогом. По вечерам, несмотря на усталость после рабочего дня, он никогда не отказывал в просьбе поиграть нам на фортепиано. Свою игру он сопровождал подробнейшими комментариями. Для того чтобы продемонстрировать мне различную трактовку исполнения, он мог одно и то же произведение сыграть совершенно по-разному. Я поражаюсь, как я смог запомнить все это – его рассказы, его игру. Я и сейчас помню, какое впечатление на меня производили его артистические перевоплощения. Сыграв прекрасно какое-либо произведение, он тут же мог исполнить его совершенно иначе. При этом, он словно перерождался – его лицо становилось другим, минуту назад совершенно спокойный, сейчас он выглядел возбужденным, эмоциональным. Тоже самое произведение, становилось совсем иным – умиротворяющая пастораль (плавное, спокойное) теперь звучала тревожно, призывно.

Его артистичность появилась не на ровном месте. Еще учась во ВГИКе вместе со свои другом Николаем Помельцовым, они интересовались не только кино, но и театром. Не исключено, что в Лесном разыгрывались какие-то сценки. Я никогда не слышал ни от кого о чем-то подобном, но хорошо помню фотографию, на которой отец, в римской тоге (небрежно наброшенной на плечо простыни), в домашних сандалиях и с венком на голове, высоко вскинув руку, что-то декламирует. Вдоль стен нашей террасы улыбающиеся зрители. Но позже, уже после войны, ему представилась возможность играть в спектаклях.

Мы с Глебом были слишком малы, чтобы папа мог делиться с нами своими политическими убеждениями. Но и нам очевидно было, что многие устои Системы он не принимал. Сейчас даже трудно поверить, что было время, когда любое упоминание о «не социалистическом» принималось не просто негативно, но и могли быть определенные меры воздействия на мыслящих «не правильно». В 1925 году Эйнштейном была опубликована «общая теория относительности». Его имя давно было широко известно в научных кругах. Но фамилия-то какая – Айнштайн (именно так звучит она по-немецки). Мыслимое ли дело, в стране рабочих и крестьян ссылаться на работы, враждебно настроенного к социализму (уже из самой фамилии проистекает эта враждебность) какого-то Айнштайна. Но и не ссылаться нельзя – весь мир всколыхнули его работы. Поэтому, в отечественной печати тех лет (слава Богу, не в научных изданиях) появились упоминания о теории относительности Однокаменкова.

Папа, еще будучи студентом ВГИКа, открыто восхищался творчеством Чарли Чаплина. Да любые не русские фамилии произносить было страшно. А тут Чарли Чаплин. Это фактически и предопределило всю судьбу отца – в кинемитограф он не бы принят. Имея специальность кинооператора, он всю жизнь проработал фотокорреспондентом в различных журналах, впрочем, никогда не жалея об этом.

Во время войны авиаполк, где папа служил, совершал облеты территорий, занятых немцами с целью проведения аэрофотосъемок. В этом и состояли обязанности отца. Авиаполк дислоцировался в Ногинске. Оттуда-то и совершались полеты нашей дальней разведывательной авиации на довольно большие расстояния от Москвы в западном направлении. Отец никогда не рассказывал нам с Глебом о войне, но мама говорила, что хоть самолеты этого полка не участвовали непосредственно в сражениях, но далеко не всегда они возвращались на аэродром.

После войны родители вернулись в Лесной, в конце сороковых, когда родились уже мы с Глебом, отца перевели в Витебск, а мама осталась с нами в Лесном. В начале пятидесятых в Москве начался страшный голод. Я заболел, да так, что врачи объявили меня безнадежным. Папа немедленно примчался из Витебска с двумя чемоданами американских консервов, которые у него тут же на вокзале и украли. Ситуация была настолько безвыходной для нашей семьи, что отец умудрился, чуть ли не в тот же день забрать нас с собой в Витебск. Помогло то, что он был офицер. В Витебске меня вылечил немецкий военнопленный – доктор Лизенгоф. Вылечил он и Глеба, который тоже заболел при переезде. Доктор Лизенгоф просил маму, чтобы она не проговорилась, о том, что он нас лечит: «Если узнают, что я их лечу, и кому-то из нас станет хуже, то меня непременно расстреляют». Мы с Глебом были слишком плохи и он страшно рисковал.

А вот теперь, наконец, я смогу пояснить, как мой папа оказался на подмостках сцены. Контингент военнопленных в Витебске состоял в основном из тех, кого забрали в армию в самом конце войны. Это были немолодые уже люди самых разных профессий. Да и в полку, которому поручено было обеспечивать охрану лагеря, тоже было много таких, как мой отец – людей вполне мирных профессий. Среди немцев, почему-то, оказалось много актеров (один из них впоследствии стал известным киноактером ГДР – это Вольфганг Киллинг). Комендант этого лагеря не увидел ничего плохого в том, что военнопленные организовали свой театр. Своих актеров не хватало, и постепенно подключились и советские офицеры. Все устали от войны и в театр потянулись, сначала многие военнослужащие, а затем и их семьи. Отец принимал в работе театра самое активное участие. У нас сохранилось много фотографий, отснятых во время этих представлений. Судя по ним, папа сыграл в этом «театре» много ролей.

Комендант постепенно стал разрешать отдельным заключенным покидать территорию лагеря. Именно это и спасло нам с Глебом жизнь. Немецкий военнопленный, доктор Лизенгоф – Ваше имя навсегда останется с нами!

Все закончилось так, как и должно было закончиться в то послевоенное время. Кто-то донес наверх об условиях содержания военнопленных в Витебске. Наверху это сочли недопустимым. Как нам рассказывали родители, непосредственные начальники коменданта прекрасно были осведомлены обо всем. Война закончилась, вот-вот ожидалась отправка военнопленных в Восточную Германию, ни о каких побегах не могло быть и речи, да и контингент пленных был необычен, поэтому-то никто из военного командования не усмотрел в происходящем ничего плохого. Но недовольство прозвучало. Прозвучало, видимо, достаточно высоко, значит, кого-то надо наказать.

Коменданта лагеря расстреляли. Военнопленных разбросали по разным лагерям, военных перевели на другие объекты, а полувоенных, таких, как папа, распустили по домам.

Мне стыдно.

2008-01-23T15:38:58Z

Что, ну что же я делаю! Мне стыдно, чем я занимаюсь – развлекаюсь комментами в чужих жж. Когда я, потратив полгода, распечатал, убрав многие жж-совские прибамбасы, Никитин дневник и, впервые для меня, глубоко вошел в этот удивительный мир жж, мне самому захотелось погрузиться в него и самому прожить, хотя бы толику той жизни, которой жил Никита. Это действительно удивительный мир – мир колоссальных возможностей общения. Но в этот мир первой вошла молодежь. По-другому быть не могло. Она придумала свой язык, и манеру общения – упрощенную, абсолютно понятную и, в моем восприятии, остроумную. Попытка войти к ним, в их мир, далеко не всегда уместна. Люди старшего поколения невольно, даже не желая этого, становятся на стезю поучительства. Их комментарии длинны, тяжеловестны. Избегая принятых, в среде молодежи, выражений и упрощений, они становятся нудными в своих рассуждениях. Слушая такого (читая), хочется сказать: «К чему это он»? А он пришел сюда заявить о себе. Куда пришел? В этом мире молодежь проявляет СЕБЯ. Я не хочу разделить эти два мира. Но если в комнате танцует молодежь, и ты вошел к ним поплясать, тебя никто не прогонит, даже рады будут. Но догадайся вовремя уйти.

Что же я делаю! Я, развлекаясь комментами, не заметил, что перешел то невидимое, когда надо сказать себе – из комнаты пора уходить. Большинство из того, что я писал в чужие жж – длиннО, неуклюже, не к месту.

4.

2008-01-22T21:21:16Z

О своем деде, Иване Акимовиче, я знаю очень мало. Он родился в 1876 году, закончил Строгановскую школу живописи и ваяния. Был архитектором. Так же, как и его дед по материнской линии был удостоен звания «Потомственного почетного гражданина города Москвы» за свою деятельность в области архитектуры. Мы с Наташей нашли его имя в книге: «Зодчие Москвы». На наших семейных фотографиях дед – высокий красивый мужчина с пышными усами. Он никогда не вмешивался в активную деятельность бабушки. Она часто приглашала в наш дом обитателей дач Лесного городка, а он всегда сидел немного поодаль от шумной компании и иронично поглядывал на них, куря свою трубку. Такие встречи, начавшиеся еще до революции, продолжались многие годы. Дружба обитателей этих старых дач сохранилась и в послевоенное время.

После смерти Сталина в Лесной стали возвращаться репрессированные. Из Суворовых не вернулся никто. В ближайшей к нам даче, расположенной всего в километре от нас, жили Помельцовы. Мой папа был очень дружен с Николаем – заядлым любителем всяческой движущейся техники. Они оба закончили ВГИК, что сдружило их еще больше. Его сестра – Вера Васильевна – только что вернулась из заключения. Образованнейшая женщина, она свободно владела тремя иностранными языками, закончила московскую консерваторию и была прекрасной пианисткой. До войны она была редактором Советской Энциклопедии. Какая-то из статей, не ею написанной, но допущенной ею к опубликованию, очень не понравилась «на верху». Вера Васильевна была арестована и шестнадцать лет провела в сибирских лагерях.

Лесногородцы, как могли, старались материально помочь вернувшимся из лагерей. Наши родители попросили Веру Васильевну давать сестра Вете уроки немецкого языка, а нас с Глебом она обучала игре на фортепиано. Наш отец очень хорошо играл, и музыка постоянно звучала в нашем доме, поэтому, склонить нас к занятиям с Верой Васильевной не составило труда. Глеб – человек, всегда самостоятельно определявший свои интересы, «продержался» только три года. «Баркаролла» Чайковского была последним рубежом, преодолев который, он навсегда закрыл крышку пианино. Я, как самый младший в семье, был более зависим от воли родителей, и терпел занятия музыкой много лет, пока они не стали доставлять мне удовольствие. Однажды Вера Васильевна решила, что мои занятия не должны ограничиваться только ее уроками и стала готовить меня для поступления в «гнесинку», куда я и был принят «с первого захода». Но уровень моей подготовки не был настолько высок, чтобы меня определили в гнесинскую музыкальную школу, где я должен был учиться ежедневно, как и в любой школе, оставив, естественно, свою лесногородскую школу. Меня определили, в так называемую, школу педагогической практики.

Не знаю, есть ли в других музыкальных вузах страны подобные формы обучения детей, но, думаю, придуманная гнесинкой система, гениальна. Каждого ученика прикрепляли к одному из студентов, который, под руководством своего педагога (я попал в класс профессора А. Иохелеса), выжимал из ученика все, на что тот был способен. Три раза в неделю я приезжал в Москву и по два часа студент и его педагог исправляли то, что я «не верно понял». Именно так - «не верно понял», потому, что никто здесь не помогал разучивать произведения - все надо было самостоятельно разучить дома и, непременно, наизусть. Здесь учили только трактовке музыкального произведения, музыкальности исполнения, помогали подобрать и прочувствовать необходимый тембр звучания, вариации темпа, исправляли огрехи в «постановке руки», разучивались некоторые приемы техники. Экзамены были каждый семестр и, полученная учеником оценка, проставлялась тут же в зачетку студенту. Сразу же после экзамена состоялся своего рода торг – учеников «разбирали» студенты и их педагоги для продолжения учебы в следующем семестре. Полученная на экзамене тройка практически исключала возможность продолжать учебу дальше. Никому из студентов не хотелось иметь тройку по педагогике в своей зачетке. Мы чувствовали себя, как на невольничьем рынке: возьмут – не возьмут.. Нам-то ведь оценок, почему-то, не объявляли. Тревога достигала предела, когда зачитывали имена учеников в паре со студентом, которому поручено продолжать твое обучение. Только после этого объявляли проставленные нам оценки. Если имя ученика не прозвучало, то это означало, что он может больше сюда не приходить. Мольбы и даже слезы родителей были абсолютно бесполезны. Правда, педагоги довольно доброжелательно предлагали список музыкальных школ и даже училищ, куда охотно брали отсеявшихся из гнесинки. Много лет я трепал свои нервы на этих экзаменах, не смотря на то, что всего лишь один раз получил четверку.

Я остановился на описании своего музыкального образования не с целью рассказать, наконец, о себе (не только с этой целью). В системе образования гнесинской педагогической практики была одна деталь, которая привела меня, а позже и Никиту, в полный восторг. Я позже, нарушая элементарные родительские педагогические правила, подробно рассказал ему о ней. От учеников педпрактики требовалось только одно – хорошо играть на рояле. Никто не интересовался, тем, как обстоят дела с теорией музыки, с сольфеджио и еще с рядом предметов, которые, в принципе, необходимо было изучать. Педагоги совершенно справедливо полагали, что если со «специальностью» (основным предметом, то есть, собственно, с игрой на фортепиано) все в порядке, то остальное как-нибудь всегда устроится. Я сделал еще одну грубую педагогическую ошибку, рассказав Никите о высказывании одного из великих людей (кажется, С. Моэма). На вопрос – как вы добились столь блестящих результатов, он ответил: «В своей жизни я всегда руководствовался двумя принципами. Первое – я всегда делал только то, что хотел. Второе – я никогда не делал того, чего делать не хотел». Никита, к моему ужасу, вбежал в комнату к Наташе и с восторгом провозгласил ей свои новые жизненные принципы. В придуманной им самим системе своего образования, он был чрезвычайно серьезен в изучении предметов, знание которых считал для себя обязательным, и проявлял относительную небрежность во все остальном. У нас в семье были частые споры из-за такого его отношения к некоторым школьным предметам и Наташа считала, что мои откровения, по поводу нюансов моего музыкального образования и ссылок на «великих», не вполне уместны для ушей старшеклассника. К счастью, Никита был достаточно здравомыслящим человеком и закончил школу без троек, но в Университете сохранил свое отношение к «ненужным» предметам, что, мягко говоря, усложняло прохождение сессий.

3. Старый дом

2008-01-21T13:58:38Z

И сейчас добраться до Дютьково трудно, а в дореволюционные годы это была очень большая проблема. Это-то и вынудило Николая, брата бабушки, купить дачу в Лесном городке, поближе к Москве. В середине восьмисотых граф Катуар-Белавенец построил в лесу, расположенном в его поместье, четырнадцать дач, предназначенных, для продажи. Тогда же и появилось название дачного поселка – Лесной городок. За полвека поселок «разросся» до восемнадцати дач, включая нашу. Большинство из них были разбросаны по лесу на большом расстоянии.

Бабушка тоже купила там участок, но почти в километре от поселка. Это место, наверное, было самым живописным в округе. Чтобы, видимо, привлечь покупателей земли в этих местах, был вырыт каскад широких, протяженных прудов на речке, которая даже в моем детстве была достаточно стремительной. Но, кроме моей бабушки, покупателей не нашлось и наш дом еще долго, даже после революции, был единственным здесь. Дом построили на опушке леса, а перед домом до самого пруда был огромный луг. По лесу протекала речка, которая и была границей участка. Далее речка поворачивала на восток, где и начинались пруды. По правую сторону последнего, третьего пруда на небольшой возвышенности был огромный парк, принадлежащий графу. Все обитатели старых дач очень любили это место и часто бывали в нашем доме.

Построенный дом не был новым. Один из трех домов в Москве, принадлежавших Гущиным был деревянным. Его-то и разобрали, для лесногородской дачи. Предок Гущиных – Кирилл Григорьевич Соколов был служителем Свято-Данилова монастыря, очевидно, служителем не низкого ранга, если имел три дома на прилегающих к монастырю землях. Один из этих домов я разыскал в восьмидесятых годах. Огромный, какой-то архитектурно нелепый, на двух его этажах было восемь трехкомнатных квартир. Позже его снесли. (Для уточнения генеалогических деталей поясню – дочь Кирилла Григорьевича Соколова, Мария Кирилловна, вышла замуж за Ивана Григорьевича Рождественского. Он был за какие-то заслуги удостоен звания «Потомственного почетного гражданина города Москвы». Их дочь – Нианила Ивановна была замужем за Акимом Гущиным. Моему деду – Ивану Акимовичу – остались в наследство все эти три дома).

Из этих трех домов, деревянный был самым старым. Глеб утверждал, ссылаясь на отца, что дом частично обгорел при пожаре Москвы в 1812 году. Я сомневаюсь в этом, так как общеизвестно, что вся «деревянная» Москва выгорела. И, все же, это возможно, так как монастырские земли были достаточно далеко за пределами тогдашней Москвы. Так или иначе, но когда мы с Глебом пытались заменить совсем уж трухлявые отдельные места в обшивке дома, то увидели там бревна совершенно фантастического диаметра, явно некогда тронутые огнем.

Я помню, какое впечатление все мое раннее детство производил на меня этот огромный, по сельским меркам, дом. Восемь комнат, гигантская терраса – место летних чаепитий, множество каких-то коридорчиков, чуланчиков. В двух комнатах были камины.

Но главное, это несколько таинственных чердаков. Сначала для нас с Глебом открылись тайны двух чердаков по обе стороны одной из комнат на втором этаже. Двери туда были постоянно на замке, ключи от которых были давно утеряны, и это притягивало неудержимо. Смекалистый Глеб нашел способ эти замки открыть. Сокровищ мы там не нашли, но и то, что мы там увидели, поразило воображение. Старая дубовая мебель, много бронзовых подсвечников, граммофон из красного резного дерева с огромной рифленой граммофонной трубой. Множество коробок со старыми пластинками, альбомов с фотографиями, ноты, переплетенные в плотные, некоторые, даже, в кожаные переплеты и книги… множество книг. Я, много позже, понял ценность этих книг – добротные старинные издания. Уже, будучи старшеклассником, я в одном из сундуков, обитых кожей, нашел прижизненное издание Фонвизина. Мальчишками, мы с Глебом засматривались картинками из книг: «История морских сражений», «Военные корабли», «Крупнейшие сражения в истории человечества». Впрочем, за точность названий книг не ручаюсь. Тогда я даже и не думал о том, чтобы сохранить все эти названия в памяти – ведь книги-то всегда были рядом. Много книг на иностранных языках. Но больше всего нас поразили часы – огромные бронзовые часы. На внушительной подставке римский циферблат из голубого фарфора. Сбоку сидит девушка в длинном ниспадающем платье. С другой стороны циферблата стоит Амур и целится в девушку из лука.

Значительная часть книг хранилась, также, в комнатах, в шкафах (один из них и сейчас стоит в доме – дубовый, резной). Но очень многое пропало. Отец был добрейшим человеком (как и Глеб, как и Никита). У нас в доме постоянно кто-то жил: сначала жертвы сталинских репрессий, затем какие-то дальние родственники – настолько дальние, что родство их принимал, только папа. Кто-то приезжал, кто-то срочно уезжал и, почти всегда, что-то пропадало. Это свое доверие к людям мой папа унаследовал от своей мамы. Наш дом стоял настолько особняком от остального мира, что был идеальным местом для того, чтобы можно было здесь спрятаться надежно и надолго и, что важно, недалеко от Москвы. После революции – 1905 года среди людей обеспеченных было модно помогать революционерам. Вряд ли бабушка понимала саму суть революционных событий, но для нее, я думаю, была важна помощь людям отвергнутым и гонимым. Да и дед, судя по рассказам, был далек от политики и от всего, что было вне живописи и архитектуры. Я еще застал одну пожилую женщину, которая, девочкой приходила из соседней деревни в наш дом убираться. Она горячо убеждала, что в нашем доме многие годы скрывался Ленин. «Я сама его видела». Смешно, конечно, но для малообразованной женщины, любой революционер – Ленин. Даже дети из окрестных домов спрашивали нас с Глебом: «Это правда, что в вашем доме жил Ленин», на что мы загадочно отвечали, что это точно не выяснено.

Тот, кого прятали на нашей даче, после семнадцатого завладел нашим московским домом и многие годы жил там. Дом, впоследствии, перешел к государству. Бабушка еще до революции часто бывала в Москве. Предчувствуя приближение непредсказуемых событий, она спрятала свои драгоценности в плафоны огромной люстры в одной из комнат московского дома. Уже после революции, она приезжала в дом напротив и из окна лестничной клетки наблюдала за своим домом. Однажды, убедившись, что в доме никого нет, она проникла в ту комнату и, к своему удивлению и радости, обнаружила все драгоценности не тронутыми. Именно они помогли нашей семье продержаться в трудные годы. О другом доме Гущиных в Москве мне ничего неизвестно. (Уже после написанного, я обнаружил в одном из документов, относящихся к моему деду И.А. Гущину, точный адрес этого второго дома на Серпуховской. Но у меня нет ни малейшего желания даже взглянуть на него).

Но вернусь к чердакам нашего старого дома. Однажды Глеб обнаружил проем в потолочной обшивке одного из двух, исследованных нами, чердаков. Даже не проем, а протяженное узкое отверстие, к которому некогда, явно приставлялась лестница. Вскарабкавшись по шершавым доскам наверх, Глеб исчез в темноте с фонариком в руках. Мы были в том возрасте, когда разница в один год была колоссальной. Моя макушка едва дотягивала до его лопаток. Забраться наверх я никак не мог. Я стоял внизу в темном чердаке и кричал ему: «Глеб – что там, ну что там». Я только слышал шуршанье шлака, которым был засыпан весь чердак и «издевательское молчание» Глеба. Наконец, он сжалился надо мной и помог мне подняться наверх. Огромный чердак был относительно пуст, не считая нескольких старых самоваров и покрытых медью, позеленевших от времени, кроватей. Но зато в щелях между досками в одной из стен чердака была видна комната, о существовании которой мы с Глебом даже и не подозревали. Комната была внизу, на уровне второго этажа, светлая, с широким окном. Входа в эту комнату не было. Видимо, бабушка не захотела ее отделывать, так как комнат в доме и без этой было достаточно и дверь в нее, из коридора второго этажа, была заделана.

Но до чего же сильно детское любопытство! Глеб, по праву старшинства, заставил меня выпилить ножовкой две доски и привязать веревку, по которой мы и спустились в эту таинственную комнату. Сколько же там было всякого барахла! Какие-то старые, с торчащими наружу пружинами, диваны, матрацы, старые кресла, даже ткацкий станок и немыслимое количество дореволюционных журналов. Некоторые из них были подобраны по месяцам и переплетены. Сколько же лет здесь никого не было? Как-то мы забрались на чердак вместе с соседским мальчиком и показали ему сверху эту комнату. Он, не раздумывая, воскликнул: «В этой комнате прятался Ленин». Хоть и совсем еще маленькие, мы с Глебом часто смеялись, представляя себе, как Ленин спускается по веревке в свое убежище. До чего же сильна была вера в эту легенду у местного населения.
Уже совсем недавно, Оля, дружившая все детство с Никитой, а сейчас выросшая в прелестную девушку, говорила нам, что дом, несмотря на то, что она жила в нем каждое лето, всегда представлялся ею, как замок Синей бороды – огромный и загадочный.

2. Дютьково

2008-01-15T22:58:44Z

В любое время дня Глеб сидел на скамейке на улице, с разложенными перед ним деталями различнейших механизмов. И стоило мне выйти на улицу с Никитой, который удобно располагался на моей левой руке, как он непременно показывал своей ручонкой (каждый суставчик на его ручке выглядел, как узелок), в сторону Глеба и мы садились возле него. Глеб был в восторге от этого внимания Никиты. Глеб то знал, что я в технике не смыслю ровным счетом ничего. Все свое детство и раннюю юность я провел за фортепиано. Эта прихоть родителей хоть и переросла позже в серьезную мою привязанность к этому инструменту, но не имела желаемого для моей мамы продолжения. Впрочем, случай «помог» мне вернуться к нормальной жизни. Гирлянды высоковольтных изоляторов валялись на опушке леса в полусотне метрах от школы. Тут же лежали и огромные металлические шары, покрытые толстым слоем резины, назначение которых нам было неизвестно. Грех было не воспользоваться случаем и не поиграть в кегли. Широко расставив ноги, мы раскачивали этот тяжеленный, не менее десяти килограммов шар и запускали в ряды, расставленных нами, фарфоровых гирлянд. Шар с треском врезался в эту кучу фарфора, разбрасывая вокруг осколки. Резина ошметками отлетала от шаров. Я слишком близко встал к стене школы, раскачивая шар. Последний, прицельный взмах с огромным шаром в руках навсегда лишил мою маму надежд видеть меня пианистом.

Глеб был в восторге от того, что Никита внимательно следит за его работой. Он переставал курить, пока мы были рядом, и без умолку говорил, говорил, что-то показывая и рассказывая Никите. Мы прекрасно знали, что этот малыш не понимает ни слова, но его удивительное внимание воздействовало и на Глеба и на меня. Спустя много лет Никита с мельчайшими подробностями вспоминал то лето 1984-го года – как Глеб откатил на свалку «Панонию», потому что ему так и не удалось ее восстановить, как он поставил авиационный прожектор на крыше нашего дома, и установил его на вращающейся площадке, а все управление этим механизмом вывел к себе в комнату. Конечно же, Глеб всегда рассказывал Никите обо всем этом и позже. Но в Никитиной памяти это осело навсегда, как будто, им самим увиденное.

Лесной городок для всех нас стал родиной, причем не Лесной городок вообще, а та маленькая его часть, что связанна с близлежащими окрестностями именно нашего дома. Но прежде чем говорить о Лесном надо вернутся к деревне Дютьково – звенигородского уезда. Писатель Иван Шмелев подробно описал жизнь моего прадеда – Ивана Сахарова в своей повести «Росстани», в которой он изменил имена, и название деревушки. Но речь в ней идет именно о Дютькове, его жителях и моих, достаточно близких, родственниках. Иван Шмелев со своим отцом. по какой-то причине, прожили несколько лет в доме прадеда (причине где-то, кем-то описанной, мною найденной, записанной, затем утерянной и совершенно забытой).

В середине восьмисотых Иван Сахаров построил для рабочих ткацкой фабрики, незадолго до этого открытой им в Москве, несколько домов в деревне Дютьково (существовавшей здесь уже с 16-го века) на берегу бурной речки – Сторожки. По существующей тогда технологии, было необходимо ткани вымачивать в чистой воде. Но что-то сорвалось в этом его деле и он вложил оставшиеся свои средства в московский банный концерн. Постепенно он передал управление своими делами своему сыну Николаю – брату моей бабушки, а сам навсегда остался в Дютьково.

Дютьково – место удивительное. Стремительная речка за тысячелетия промыла в высокой (по меркам Подмосковья) горе узкую, длинною в пять километров, долину. Какое-то природное препятствие заставило повернуть речку под прямым углом на юг. В результате, это местечко, окруженное с трех сторон высокими холмами, поросшими густым лесом, с севера и с востока стремительной, бурлящей Сторожкой, превратилось в жемчужину дальнего Подмосковья. Прадед поставил свой дом в том месте, где Сторожка поворачивала на юг. Из окна дома были видны, уходящие ввысь склоны, поросшие густым лесом, а буквально под окном бурлила и пенилась, подобно кавказским речкам, Сторожка. Близость Саввино-Сторожевского монастыря, расположенного южнее при впадении Сторожки в Москву-реку и построенного из того самого белого камня, из которого была построена Белокаменная (некогда) Москва, и великолепного, всего в километре от Дютькова, монастырского скита, придавали этому удивительному месту неповторимую прелесть.

Прадед активно помогал своему сыну Николаю и, считая себя ответственным за судьбу деревенских жителей, оставшихся, по его вине, без работы после неудачного его мероприятия с ткатским делом, все мужское население деревни устроил банщиками в московские бани. Я не берусь утверждать, что «вахтовый метод» изобрел именно мой прадед, но именно так работали все жители деревни Дютьково: две недели в Москве, при московских банях, две недели в деревне. Женское население деревни отвечало за обеспечение московских бань березовыми вениками. Надо ли говорить, кем был мой прадед в глазах жителей деревни. Спустя столетие я с Наташей, обкатывая только что купленную нами «шестерку», заехал в Дютьково. Первой, кого мы увидели, была пожилая женщина, которая вела корову по пустынной широкой улице. Мы спросили у нее: «Не знаете ли вы – не сохранился ли дом Сахаровых? Иван Сахаров мой прадед». Невозможно передать реакцию этой женщины – а ведь прошло почти сто лет с тех пор, как он умер.

Я не был здесь почти сорок лет и внешне деревня совершенно не изменилась – как нам сказали позже, за полторы сотни лет количество домов в деревне возросло лишь вдвое. А сейчас их не более сорока. Добраться сюда крайне тяжело – от железнодорожной станции «Звенигород» до города надо ехать автобусом километров пять - шесть, а потом пешком до Дютькова еще километров пять через лес, к которому очень подходит определение – «дремучий». Объездной же путь мимо Саввино-Сторожевского монастыря раза в четыре длиннее. После той нашей поездки с отцом на стареньком ДКВ я был там еще два раза. Мы с ребятами приезжали на велосипедах и ставили палатку на склоне горы, откуда была видна вся деревня. Берег с этой стороны реки настолько крутой, что просто постоять и полюбоваться ее стремительным течением невозможно. Приходилось упираться в деревья, чтобы не свалиться вниз. Длинные, узкие водоросли, похожие на морские ламинарии, в этом месте покрывали все дно реки и невозможно было оторвать глаз от этой картины – сквозь толщу чистой, ключевой воды было видно, как сплошной зеленый покров своими длинными нитями повторяет стремительность потока. Много позже я узнал, что именно здесь Андрей Тарковский отснял эти водоросли в реке Сторожке и включил этот эпизод в свой фильм «Солярис».

Красота этих мест привлекала многих, и эта крошечная деревенька прославилась именами тех, кто в ней бывал в разное время. В Звенигороде некоторое время был земским врачом А.П. Чехов, а неподалеку в другой деревне, ниже по течению Сторожки, многие годы летом, снимал домик Левитан. Ежедневно, как говорят, он поднимался на высокий берег у деревни Дюдькова, работая там над своими пейзажами. На вершине холма есть поляна, на самом краю крутого склона, с которой открывается потрясающий вид на деревню и окружающие холмы, которую облюбовал Левитан в качестве своей рабочей мастерской. Эта поляна хорошо видна из деревни. Снизу видно, как густой лес словно расступается, чтобы дать возможность любоваться с этой поляны окружающей природой. Этот проем в лесу вот уже сто лет называют «Окном Левитана» и показывают туристам, частенько заезжающим сюда.

Композитор С.И. Танеев – профессор Московской консерватории, снимал здесь дачу почти напротив дома Сахаровых. А после того, как в 1905 у него по политическим причинам обострились отношения с директором консерватории Сафоновым, он ушел из консерватории и поселился окончательно в Дютьково. (Это произошло после того, как Римский-Корсаков был уволен из Петербургской консерватории, из-за поддержки бастовавших студентов. В Москве его поддержал Танеев. Он выступил с открытым письмом в одной из крупнейших московских газет).

С.И. Танеев был едва ли не самой уважаемой личностью в консерватории. И не удивительно, что каждое лето сюда стало приезжать множество консерваторской публики – педагоги, студенты. Почти все дома в деревне снимали «консерваторцы». Танеев, Чехов, Левитан, профессора и студенты Московской консерватории – практически каждое лето все свое свободное время проводили в этой крошечной деревушке. В годы, когда Скрябин и Рахманинов были еще студентами консерватории, композицию у них вел Танеев. При его нелюбви к летней Москве, он охотно приглашал своих учеников приезжать к нему летом в Дютьково. В музее Танеева в Дютькове много фотографий молодых еще людей, впоследствии ставших известными музыкантами.
Моя бабушка – Елизавета (так же зовут и мою сестру, и вторую мою бабушку) провела в Дюдьково все свои молодые годы. Как же получилось так, что я мало знаю о ее образовании? Ведь я мог спросить об этом у отца. Но я был слишком мал, чтобы серьезно интересоваться этим. Мне не было еще и тринадцати, когда он умер. (Характерная деталь – Никита много знал о наших предках и живо этим интересовался, в отличие от меня, когда я был в его возрасте). Судя по всему, бабушка закончила Московскую консерваторию. Хорошо известно, что она профессионально играла на фортепиано. У нас дома была просто огромная нотная библиотека. И сейчас многое сохранилось. Уже позже, когда я сам учился в гнесинке, меня поражал ее явно мужской репертуар: Лист – этюды высшего исполнительского мастерства, труднейший цикл – «годы странствий», рапсодии. Брамс, ранние и очень сложные произведения Рахманинова, Скрябина. Множество фортепианных концертов. Ноты «рабочие», явно игранные. Живя позже в Лесном городке, бабушка слыла там одной из образованнейших женщин. Она свободно говорила на трех языках.

От отца сохранилось много фотографий бабушки в кругу студенток консерватории. На дюдьковских фотографиях те же лица. Естественно, что все обитатели Дютькова были в прекрасных отношениях. У Танеева, в доме Сахаровых, в других домах, где было фортепиано (хоть и деревенских) часто проводились концерты.
Даже после своего замужества в 1902 году за архитектора Ивана Акимовича Гущина – моего деда, строительства собственной дачи в Лесном, бабушка часто бывала в Дютьково у своих родителей вместе с маленьким своим сыном Иваном – моим папой.

мир скрученных измерений

2008-01-15T13:16:08Z

В современной физике существует, так называемая, теория струн. Помимо обычных трех пространственных измерений предполагается существование еще нескольких, которые скручены в спираль. У меня ощущение, что живу в этом мире скрученных измерений – куда бы я не пошел, о чем бы не думал, что бы не делал – я постоянно возвращаюсь к одному и тому же. Вырваться из этого мира невозможно. Да я и не хочу этого. Урывками я возвращаюсь в обычный трехмерный мир, да и то одним глазком. Я могу шутить, смеяться, но мне тут же хочется убежать опять туда, где все скручено спиралью в одну точку.